Сердце степи. Полёт над степью

- Сэгил, я не знаю, - вздохнула Алай, вспоминая Тура такого, каким он был раньше, сравнивая с тем, во что он превратил себя, и ужасаясь. - У тебя малыш родится… О нём подумай. Крошечный, беззащитный. Даже если он придёт и попросит прощения, кто знает, не переменится ли он снова, и в какое мгновение… Давай Камайю попросим, чтобы расторгли ваш брак? А? Будешь свободна от него, а потом, глядишь, и достойный мужчина найдётся… Тот же Салпат…

- Люблю я его, - прошептала Сэгил, и холодный шквал с колючими льдинками оглушил Алай, сбивая с ног в тёмную яму непонимания и какой-то стылой безнадёжности.

- Надеяться хочу, что изменится. Отца Тан Дан буду просить. Муж он мне… Красной нитью нас эным связала. Как я могу счастлива быть, когда ему плохо? И что люди скажут? Бросила мужа, как неудобен стал… Что за жена такая… Стыд-то какой!

Алай покачала головой и открыла было рот, но тут снаружи раздался странный звук, а потом ещё один, и девушки, сидевшие у очага, подняли голову и прислушались.

- Что это?! - удивлённо спросила одна из наложниц.

- Господин Бакан горюет, - сказала служанка, опуская глаза. - Вернулся, видимо.

Рёв и вой раненого зверя доносились до ушей Алай. Она нахохлилась у очага, выставляя ладони к огню, и сидела, размышляя над словами Сэгил и над тем, что же такое любовь.

42. Кам.Я говорила ему об этом

Зеркальные кусочки мозаики весело мерцали, отражая огонь в очаге. Вирсат принесла дров и уложила их в поленницу на гнутых ножках, потом села в уголке.

- Можешь идти, - сказал Тагат, жестом отпуская её.

- Ступай.

- Но господин…

- Иди. - Камайя встала с кресла и отошла к окну. - Я не собираюсь прелюбодействовать с советником Ул-хаса. Не беспокойся.

Дверь за девушкой закрылась. Тагат подошёл к очагу и протянул ладони к огню. От тэкче пахло едким лошадиным потом и кожей седла, а ещё травой омыс, которую кладут в сундуки от жуков-кожеедов, что портят шерстяные ткани.Камайя повела носом. Запах не был приятным, но и не отталкивал.

- Как?

- Письмо. Пригласил обсудить, как уничтожить тебя, Улхасум.

Я сразу его сжёг. Пришёл вчера со слугами и ходил туда-сюда, пока не перестали обращать внимание. Остался в кургане и ждал в домовине. Подослал Туруд с новостью о ребёнке в гареме Бакана для уверенности, что она достаточно разъярится и не оставит разумных распоряжений, которые могли бы вывести на меня. Вышел незаметно.

- Ты рискнул душой? - повернулась к нему Камайя.

- Досточтимая забывает… Мои троюродные племянницы - внучки Гатэ.