Сердце степи. Полёт над степью

- Гордыня многолика, ревность слепа, зависть кровожадна… Если бы люди видели, во что обходится близким их непокорность, были бы они непокорны? К сожалению, они понимают это, лишь когда уже слишком поздно, тогда, когда время не обратить вспять. Знаешь, каким строптивым мальчиком был Аслэг? Он передаёт свой пылкий характер детям, но ты не хочешь слышать об этом, поэтому я не буду говорить. Вы оба умны, но не мудры, и мне отчаянно жаль.

- Уже поздно жалеть, - сказала Камайя, вставая. - Улхасум, я могу что-то сделать для тебя?

- Кроме того, о чём Улхасум попросила госпожу Камайю, больше не требуется ничего, - нарочито торжественно произнесла Гатэ, потом улыбнулась.

- Ступай, милая. Пусть Мать Даыл благосклонна будет к твоей судьбе, а Рэх лишь омывает твой путь, но не затрудняет его под голубой ладонью Тан Дан. Пусть любовь направляет твои шаги.

- Спасибо за напутствие, Улхасум. - поклонилась Камайя. - Благодарю от всего сердца.

15. Кам.Соль и перец

Вирсат и Дерре, что ждали за дверью, обернулись к ней.

Во взглядах было облегчение и благодарность. Камайя улыбнулась им, кивая.

- Всё хорошо. Просто побеседовали, как обычно.

Растревоженная разговором, Камайя шла через двор Улхасум, вдыхая запахи с её кухни и разглядывая занесённые снегом большие огороженные клумбы, где раньше росли розы. Она пришлёт Гатэ самые чудесные розы из Телара, и наймёт там же садовника, который будет следить за ними. Надо будет поручить этот вопрос людям Руана, когда она вернётся в Ордалл. Самые ароматные, самые великолепные розы для этой чудесной женщины.

- …С невестой, - раздался шёпот из-за угла. - Лымай - такие многочисленные…

- Да уж, - шептал второй голос. - И как…

Камайя резко остановилась. Стены перед ней не было, но удар был очень чувствительным.

- Вирсат, я попрошу тебя об одной вещи. - Пальцы дрожали, чернота плескалась перед глазами. - Предупреди служанок и всех, с кем столкнёшься, что тот, кто хоть слово при мне произнесёт о свадьбах, невестах или Рисэл, очень сильно пожалеет об этом.

Очень. Ты поняла?

Вирсат кивнула, слегка бледнея, и опустила голову. В молчании, разбавленном голосами слуг и звоном посуды с кухонь, они дошли до двери в покои Камайи.

- Госпожа, к тебе приходила Тинхэн, - сказала служанка, ожидавшая в коридоре. - Передать ей, что ты принимаешь?

- Да. Пусть приходит.

Ачте был горячим. Тулым села на ковёр у очага, повинуясь жесту, и Камайя в очередной раз поразилась покорности и услужливости местных девушек.