Жёлтая магнолия

Бежала, не чувствуя под собой ног, и всё казалось, что за ней гонится Хромой со своей тростью, что поймает её сейчас и примется душить, а потом бросит в канал. Опомнилась она уже за мостом Понте-делла-Бьянко, нырнув в разноцветье галантерейного рынка. Среди лавок с тканями, фурнитурой и тесьмой, тюков шёлка и россыпи пуговиц, она наконец-то решила, что затерялась, и почувствовала облегчение.

О, Серениссима, да чего это он так на неё накинулся?! Что такого она сказала?!

Нет, ну разумеется, она сама дура и каракатица! Мама ведь предупреждала: никогда не делись правдой, не обдумав её цены! За иную правду можно заплатить и жизнью!

Миа достала из сумки кусочек сахара и отправила в рот, колени подрагивали от бега и страха, а ещё от всех этих видений, которые свалились на неё сегодня.

Она и не хотела бы этого видеть, да выбирать не пришлось. Пока маэстро рисовал, Светлейшая снова расщедрилась…

Снова рисунки той девушки. Она сидит вполоборота, её волосы перевиты жемчугом, и на ней платье богатой замужней патрицианки.

Пальцы маэстро сминают лист с её портретом и бросают его в воду, обнажая другой, с ещё одним портретом той же самой девушки. И снова пальцы сминают лист и отправляют его в тёмную воду канала…

Кажется, у него целый альбом её портретов.

Мальчишка-башмачник смотрит, как рисунки один за другим летят в воду, а потом и пустой альбом падает вниз, и связка карандашей...

И столько боли в этом жесте, как будто маэстро вырвал собственное сердце.

- Да вы самый настоящий маньяк, маэстро! – пробормотала Миа, сбавляя шаг и поправляя растрепавшиеся волосы. – Подумаешь, девушка вышла замуж за другого! Что теперь, душить каждого, кто про это скажет?!

Всё сегодня было неожиданно и странно. Никогда ещё Светлейшая не открывала перед ней так много тайн. Раньше её видения были смутными, обрывочными и не такими частыми. А уж чтобы столько раз за один день! Такого и вовсе не бывало.

Но теперь всё, что она видела, находясь рядом с маэстро, сияло разноцветными красками, волновало ощущениями и запахами. Его руки, творящие волшебство, и эти картины, полные чувственных переживаний, и такие яркие, и его взгляд… Эта девушка настоящее наваждение, ради которой он будто заложил душу дьяволу…

О, нет! Ей не стоит искать оправданий патрицию! Он бы и задушить её мог! И к тому же, она не хотела бы всего этого видеть.