Жёлтая магнолия

Кольца на пальцах рук и ног, браслеты на запястьях, а на голове огромный красный тюрбан, из-под которого по бокам спускаются волосы, заплетённые в две косички у висков, тоже обильно украшенные серебряными монетами.

Мама Ленара стара, и при взгляде на её морщинистое лицо думается, что она помнит, наверное, те времена, когда в Альбиции забили в ил первую сваю.

- Я знала, что ты придёшь…

Миа опустилась рядом, на настил, покрытый красным ковром и, наконец, выдохнула. Здесь она в безопасности. Сбоку от мамы Ленары лежали две свежеощипанные утки и куль гороха: на закате все собираются в гетто и сдают дневной улов.

- Ну, рассказывай, - мама Ленара подбросила тушку утки на ладони, разглядывая её со всех сторон.

Она молча выслушала историю о том, как люди герцога Ногарола разгромили лавку Дамианы, и лишь покачала головой. О Скалигерах Миа рассказывать не стала. Лишнее это, да и то, что она взялась работать на патрициев, может быть истолковано превратно. А Марджалетта сейчас для неё единственное укрытие, не хотелось бы его потерять.

- Ты заняла денег у Гвидо… Зря ты это сделала, - наконец ответила мама Ленара. – Гвидо, как пиявка: если в кого вцепится, пока не высосет всё до капли, не успокоится. Хотя и герцог тоже пиявка… та ещё пиявка, да… А ты, милая, будешь теперь кормить двух пиявок. Поняла? А я говорила твоей матери, говорила ведь, что лавка эта – плохая затея. Плохая! Для цверры безопаснее на воде, - она говорила протяжно, повторяя некоторые слова по два раза.

- Сегодня здесь, завтра там. Захотят найти, а тебя уже и след простыл. Да. А вода всё смоет и никакого следа не оставит. В Марджалетте найти кого-то - что камень, брошенный в море. Что камень, поняла? Но я тебе так скажу… Оставайся. Живи, сколько хочешь. Правила ты знаешь: по дукату за день отдаёшь мне и приносишь еду в общий котёл. Работать будешь, где Джакомо скажет. И про его ребятню не забывай, подбрасывай им тех толстосумов, у кого кошелёк трещит от серебра. Нынче у патрициев наступает Жирная неделя, сплошь праздники, и нам от их жирку должно перепасть немало, - мама Ленара прищурила подведённые углем чёрные глаза. – Да хранит тебя Светлейшая, иди. Иди, милая. Я скажу, чтобы о тебе позаботились.

Джакомо отвёл её к одному из шатров, где для неё нашлись еда и постель. Засунув сумку под голову, Миа укрылась толстой вязаной шалью и так и лежала некоторое время, глядя на небо сквозь щель в пологе. Ей ещё предстоит тут обустроиться.