Попаданка, открой свое сердце

Но неожиданно он уперся взглядом в эффектную женщину-шатенку. Красивая, с идеальной фигурой. Хоть и склонилась над Настей в непрезентабельной позе буквы «зю». Здесь было на что посмотреть, и оценить.

Она снова перешла на шепот и все повторяла имя «Мирабель».

— Кто ты? И почему называешь Нэс Мирабель? — спросил мужчин, когда окончательно пришел в себя и подошел к девушкам.

Он не стал подбирать оружие.

— Я Сиара, принцесса 7 морей и владычица океанского брега, хозяйка Зачарованных озер, покровительница всех влюбленных, — ответила на вопрос бывшая водная дева, лишь искоса взглянув на задавшего вопрос мужчину, — а это Мирабель Сиорская, дочь славного царя Зирона…

— Та самая Сиара… Как Мирабель?.

. — сказал ошеломленный Хант, и стал с любопытством рассматривать красавицу с бирюзовыми прядями.

Так точно, это действительно она. Прекраснейшая женщина, в которую мог влюбился с первого взгляда даже самый отъявленный монстр.

Настя стала понемногу приходить в себя. Слегка постанывая, она открыла глаза. Все тело и голова у нее раскалывались, будто ее снесло взрывной волной.

Она уставилась в упор на Сиару, в ее медовые глаза.

— Мирабель, ты жива! Слава Праматери! Я не хотела причинить тебе зла, это все чары и воля Элики.

Девушка непонимающе смотрела на Сиару, а потом повернула голову и увидела Ханта. Посмотрела на его истерзанный глубокими царапинами и укусами торс, увидела встревоженный взгляд его синих глаз. И она стала вспоминать, что только что творила с ним. Вновь почувствовала жгучее желание.

Щеки вспыхнули румянцем.

И ей стало жарко. Но легкий ветерок, слегка охладил ее и напомнил о том, что где-то на берегу лежит ее одежда. Девушка стала инстинктивно прикрываться руками.

Хант обошел Настю, вернулся и принес ее одежду, отдал ее в руки и отвернулся. Настя стала поспешно одеваться. А одежда, как назло, стала путаться и нехотя поддавалась на ее манипуляции. И зачем такие длинные платья, рубашки! Запутаешься в них и порвешь их с психу. Но тем не менее Настя скоро уже была вновь одета. Оставалась только обувь.

Все это происходило на фоне постоянного бормотания-раскаяния Сиары. Она все говорила и говорила о том, что не хотела убивать Мирабель, что это все Элика. Слишком долго она была в ее заточении, что ее магия насквозь пропиталась ненавистью к ней, что злоба, ярость и жажда мести Элики отравили ее магию.

Наконец, (видимо, не выдержав надоедливого шума) Настя проговорила басом Виланда:

— Она не Мирабель. Об Элике уже несколько сотен весен нет вестей.