Попаданка, открой свое сердце

Феникс должно быть сжег ее. Это новая дера. Она и освободила тебя, очистила твою магию.

— Несколько сот весен?.. Значит, Элика мертва, — с облегчением выдохнула Сиара.

Настя немного пошатнулась, выронив из своих рук сапог, что до этого пыталась безуспешно обуть. Когда через нее заговорил Виланд.

Хант увидел это и тут же подскочил, чтобы поддержать (схватить) Настю. Он взял ее за плечо. И почувствовал маленький разряд тока. Настя недоуменно взглянула на мужчину. Она тоже почувствовала это. А еще она вновь вспомнила, к ней прилетел очередной «флешбек» ее животной страсти, как она «оседлала» его на этом берегу.

Она потупила взгляд и посмотрела на плечо мужчины. На нем были нехилые следы зубов, кровоподтеки и глубокие царапины (почти до мяса). Раны все еще кровоточили, а запекшаяся кровь смешалась с песком, землей, травой и прочим мелким береговым сором. Да, охотнику досталось. Но непонятно только было одно — его хотели любить или убить?

Девушка отошла на шаг назад от мужчины. Настя сглотнула, быстро схватила второй сапог и живо сунула в него свою босую ногу.

— Ты ранен? Сейчас промоем раны и подлатаю тебя… — обратилась она к Ханту.

А потом резко развернулась к Сиаре, и, негодующе тыкнув в нее пальцем, спросила:

— А ты!!! Объясни мне, почему я его чуть не убила?!! Ведь ты же, как я понимаю, архивебр любовной магии, а не вот это вот все… — Настя показала на синяки и царапины Ханта.

— Ненависть Элики была столь сильна, что она отравила меня. Любые светлые чувства омрачались и усиливались во стократно.

Симпатия становилась похотью, влюбленность оборачивалась страстью, которая становилась жаждой всепоглощающего обладания. Владеть и никому не отдавать. Такая страсть способна была свести с ума. И сводила многих, — сказала побледнев, Сиара, — поэтому, тот кто был опоен «дурной» водой из зачарованного озера, становился «податливым». А слабые духом «ломались» и… — Сиара замолкла на полуслове.

— Что и? Что происходило с теми, кто пил воду из озер? — спросил Хант, хотя он прекрасно уже знал ответ.

— Они становились убийцами, ведь объекты их страсти не мог всецело им принадлежать. А ты оказалась под воздействием моих измененных чар. А еще, когда я увидела, как ты похожа на Мирабель, меня переклинило. Ненависть, что посеяла во мне Элика, взыграла с новой силой. Я не могла сопротивляться этому, мне ничего не оставалось…

— Ясно, — вздохнула удрученно Настя.

Она подошла к Ханту и положила руку на плечо, на громадный синяк от зубов.