Великий князь и я. Театр

На жетоне красовалась кличка: "Шелли". Ой, значит, он всё-таки хозяйский, дрессированный.

Шелли. Девочка или мальчик?..

"Мальчик", - немного ехидно. Нет-нет, я ничего не слышу! Это Сосновский меня дурманящими зелями напоил - и точка!

"Как скажешь".

Люблю неопознанные голоса, с которыми можно договориться!

Шелли несколько раз лизнул меня в щёку и запрыгал по лавке, корча мордочки. Включившись в игру, я обнаружила, что лишилась туфель. Бегать по грязному дощатому полу в чулках моя внутренняя графиня отказалась.

Лисёнок обиженно тявкнул... и юркнул под лавку, когда за дверью послышались шаги.

Я подобралась.

Двое полицейских вежливо, но непреклонно попросили меня на выход. Дескать, следователь ожидает. Делать нечего, пришлось идти. Уже у дверей Шелли ловко скользнул под моё платье и вцепился в подъюбник. Со стороны копошащийся подол выглядел крайне интригующе, однако полицейские, к моей удаче, лисёнка проморгали.

* * *

Сосновский вальяжно развалился в кресле за большим столом.

Вместо предвкушения на его лице я заметила досаду. Следователь был раздражён, но всем своим видом подчёркивал хозяйское положение. Может, ему уже доложили, что я графиня?

- Сирин?.. - услышала я, и даже покачнулась от облегчения. С недавних пор Темногорский больше не внушал мне страха. Обрадованная, я позабыла про конвой - и помчалась к нему. Директор театра подхватил меня как маленькую и прижал к себе. Глупо, но я тыкалась носом в его шею, вдыхала дымно-пряный парфюм и боролась с комом в горле.

Не плакать! Не позориться! Сена, в конце концов, ты графиня!

Но тело, скованное напряжением, расслабилось. После едкого хмыка следователя Темногорский опустил меня на ноги - и поймал снова. Я едва не завалилась на пол от слабости в коленках.

- Ты как будто стала ниже, - недоумённо выдал директор. Ну да, по сравнению с Темногорским я просто домовёнок.

- Это туфли, - осознав, рассмеялась я, - у меня почему-то забрали туфли.

В качестве доказательства я приподняла подол.

Оба - и Сосновский, и Алексей уставились на мои ноги. Хм!..

- Воеводов! - зычно позвал следователь. - Верни барышне туфли! - и уже мне: - Присаживайтесь, госпожа Сиринова. Признание писать будем?..

Директор предупреждающе закашлял, и Сосновский недобро зыркнул на него.

- Когда я нашла Прасковью, она была уже холодной, господин следователь. - Я примирительно улыбнулась мужчинам - не дай Бог ещё вцепятся друг другу в горло.