Великий князь и я. Театр

22

Очнулась я в закрытой комнате с окошком, убранным решёткой. В поле моего зрения не было ничего, кроме широкой лавки и накинутых сверху одеял. Я придвинула ноги к груди и тихонько заскулила. Голова кружилась, хотелось выпить бодрящего чаю и натянуть шерстяную кофту. В помещении с редкими солнечными лучами меня пробил озноб.

А перед глазами стоял образ мёртвой девушки...

В локоть вдруг ткнулось нечто влажное и шершавое. С трудом повернувшись, я счастливо взвизгнула. Лисёнок! Живой, чёрненький, перебирающий лапками и совсем не похожий на шапку!.

Лисёнок протестующе затявкал, но когти не выпустил. Я не знала, тот ли это черныш, не знала, как он попал в комнату, не знала, есть ли у малыша прививки или блохи. Чувствуя холод и прошелестевшую рядом Мару-смерть, я мечтала лишь об одном - не быть одной. Тёплый пушистый лисёнок отвлекал меня от вида юного белого лица с обожжёнными губами и навсегда распахнутыми глазами.

Ещё была знакомая серёжка. И упырь из табакерки - Сосновский.

- Он обвинил меня в убийстве?! - запоздало возмутилась я лисёнку. Он почти по-человечески фыркнул, словно поддержал меня. Господи, как Сосновскому вообще пришла такая абсурдная мысль?! Допустим, я стояла над телом и молчала... девица двадцати лет, аристократка, маменькина дочка из чопорной Ладаньи! Любой нормальный человек предположил бы, что я в шоке и близка к обмороку! Но нет же, столичный следователь меня в убийцы записал!.

Только возмущение быстро отгорело, сменившись апатией. Лебедь забьётся в какой-нибудь угол, оплакивая смерть подруги, а Жани... Актриса ненавидела нас с Марьяной - и с неё станется умолчать о задержании. Иными словами, я останусь с Сосновским один на один, без всякой защиты. Темногорского в театре не было, а ребят, наверное, отправили по домам.

Сообщить о себе маменьке, дяде и Верданским можно лишь через Сосновского. Чую, он клещами вцепится в моё одиночество!

Слёзы закапали вновь, попадая на чёрную шёрстку.

"Мы не дадим тебя в обиду. Не бойся".

Шелестящее эхо слов заставило меня вздрогнуть. Позвольте-ка, но я же не сумасшедшая! Лисёнок пристально наблюдал за мной, будто лично нашёптывал в уши.

Ну давай, Сена, ещё лисёнка говорящим объяви, порадуй старика Сосновского!..

Я ласково погладила малыша... и наткнулась на ошейник с блестящим жетоном.