Великий князь и я. Театр

Мол, наш князь просто почуял конкурента, сильного и наглого.

Я улыбалась, Елизар недовольно следил за мной. Идеальное начало дня!

Сглазила!..

Темногорский с утра не появлялся, а из зала меня вытолкала Марьяна. Оказалось, в театр пожаловали княжна с Феликсом. Попадаться Верданскому мне было никак нельзя - может, Феликс и не догадается о моей роли, но брату обязательно доложит.

Если Аглая поведала Елю о пьесах, то пиши пропало.

Между буфетом и Прасковьей я выбрала вторую. Хотелось поставить точку в истории с директорским кабинетом.

Лебедь, которая попалась мне на пути, сообщила, что девушка сейчас в женской гримёрке. Поблагодарив, я направилась к лестнице.

В гримёрной почему-то было темно и холодно. Я позвала Прасковью, но не получила ответа. Осторожно зашла, оглядываясь. Причина неприятной обстановки выяснилась быстро - шторы были плотно сдвинуты, а форточка открыта.

Дёрнув плотные пыльные портьеры, я впустила в помещение солнечный день. Двинулась ко второму окну, запнулась... и вскрикнула!

Прасковья кулём лежала на полу.

В темноте я не обратила на неё внимания, посчитав за какой-то большой мешок. Наверное, она упала и ударилась головой. Я наклонилась, чтобы потрясти её за плечо... и поняла, что в теле нет биения жизни. Нет тепла.

Мне показалось! Мне показалось, упырь подери!

Вблизи были видны и потрескавшиеся губы, и раскрытые в застывшем ужасе глаза. В руке - я присмотрелась - было нечто сплющенное, похоже на расплывшийся шоколад.

Фантик валялся рядом.

Наверное, я до последнего не могла принять, что она мертва.

Не дотрагивалась до пульса, не слушала дыхание. Слишком... чересчур. Я давила испуганный визг в горле, но в голове уже стучало набатом. Звуки разом пропали. У пальцев Прасковьи лежала золотая серёжка в форме капли-рубина - и наклонившись, я машинально подняла её и убрала в карман.

В следующий миг дверь распахнулась. Вздрогнув, я резко выпрямилась. В проёме стояли следователь Сосновский, полицейские, а ещё Лебедь и Жани, которые вытаращились на меня.

Сосновский зашёл в гримёрную стремительно для своих немалых габаритов.

Оценил сначала лежащую на полу Прасковью, а потом меня, замершую над телом.

- Вот вы и попались, госпожа Сиринова, - констатировал он.

Заголосили девицы, в гримёрку вбежал лекарь-эксперт в зелёной робе. Он занялся Прасковьей и, в отличие от меня, сразу проверил пульс. После объявления смерти Сосновский железной хваткой вцепился в моё запястье и потащил к выходу.

Наверное, дальше я упала в спасительный обморок.