Великий князь и я. Театр

Друг Фэла посоветовал нам Сосновского - мол, он тоже занимался Ивовой.

- Князь, что себе позволяют ваши сыновья?! Это возмутительно! Лизабет!

- Я же запретил!..

- Успокойся, отец. Мы догадались, что имело место дурная история!..

Я смотрела на маменьку, слушая мужчин лишь фоном. Она прижала ладони к груди, и вид у неё был потерянный. Мы встретились взглядами и...

- Я говорила с Сосновским, - призналась, не желая ничего таить, - ты очень сильная, мама. Я бы не пережила тех испытаний, которые выпали на твою долю.

И я всё равно тебя люблю.

Секунда, другая, третья... она всхлипнула совсем как девочка, сжимая обивку кресла до побелевших пальцев. Князь Снежан немедленно послал за каплями, но маменька отмахнулась.

- Полно, я не нежная барышня! Лучше кофе! Сена... Наверное, мне стоит объяснится с тобой и мальчиками. Представляю, что наболтал Сосновский, впрочем... я действительно воровка. Это была благодарность человеку, который подарил мне вторую жизнь.

- Лизабет!.. - охнул дядя.

- Прости, Павел.

Моя мама из рода светочей. Дар нашего рода давно разбавился и угас, но память осталась. Мой отец работал в церкви на окраине Руссы, и прихожане его любили. Все считали, что светоч именно он, и по столице поползли слухи о его светлом даре. Это навлекло на нас беду. Некий барон Ветровский, язычник, посчитал, что должен указать "светочу" на его место. Вместе с дружками он запытал отца до смерти, а маму убил как свидетельницу. Меня же... - она запнулась и скривилась. - Ветровский забрал меня в свой дом. Для утех. Я ему понравилась. Пока императрица не спохватилась, десять лет было возрастом согласия. Несмотря на людские жалобы, Ветровский убедил полицейских в моём "согласии". Мне тогда исполнилось одиннадцать.

- Вы же были ребёнком, - недоверчиво пробормотал Елизар. Мама только фыркнула.

- Представьте себе, это его не остановило. Смазливая девочка, за которую некому постоять - вы, язычники, такое любите!

- Лиза, - осадил её князь Снежан, - Ветровский - убийца и отморозок.

Елизар не имеет к нему отношения.

Она сконила голову, принимая его правоту.

- В общем, однажды Ветровский не убрал трость, и я смогла ударить его со спины. Это было смертельно, но я никогда не раскаивалась. Уже позже друзья с улицы поведали мне, что в доме Ветровского была языческая защита. Я же ничего не заметила. Я бродяжничала, спала в пустом доме и ночью выносила еду из лавок, где тоже стояла защита. Естественно, воровскому главе донесли о моих талантах.