Великий князь и я. Театр

Если она из тайной канцелярии, то лучше не рисковать.

- Знаешь что?.. - прошептали мне прямо на ушко. - Когда я исполню свой долг перед империей, я увезу тебя к тёплому морю. В тихих теплых краях всегда кипят страсти. Я открою детективное бюро и возьму тебя в долю, прекрасная птица Сирин!..

Посуду я мыла с глупой улыбкой на губах.

* * *

Бал Сирени я не упустила бы даже при желании, но проснувшись утром, я не поверила, что этот день настал. Беляна нарисовалась в восемь часов - неотвратимо, как злой рок необходимой подготовки.

Пока меня мыли, расчёсывали, наряжали, я лишь устало зевала. Первый бал в моей жизни не вызывал никаких счастливых чувств. Шелли расчихался от пудры - он, бедный, потерял меня спросонья и прибежал аккурат к макияжу.

Лис ходил за мной по пятам. Странная преданность, но я не жаловалась. После переезда мамы в покои князя Снежана, мне было ужасно одиноко. Да, я вернулась во дворец Верданских. Собственно, вернулась в тот же день - Лёша доставил меня к порогу на своей карете.

Сказал, что нельзя бросать семью без объяснений.

"Семья" была взвинчена. Елизар уехал к театру, но опять меня не нашёл, а мама ругалась сквозь слёзы. Я извинилась перед ней, дядей и князем, и сообщила, могу съехать из дворца. Но князь Снежан запротестовал, заявив, что молодой барышне опасно жить одной. Моя связь с театром больше потрясла дядю, но и он великодушно простил нам с мамой все грехи.

Елизар же... изменился. Я видела, как он морщится при слове: "театр", только старший Верданский извинился (!) и начал за мной ухаживать! Смягчал голос, соглашался.

.. Я даже обратилась к князю Снежану за советом, не понимая, какая муха укусила его сына. Тот лишь разулыбался. Мол, Ель банально испугался, что потеряет меня.

- Он не умеет выражать чувства, Сена, - вздохнул князь, - вернее, разучился. Его бы согрело любящее женское сердце, но после Эш-Арен он сам отталкивает от себя людей. Я понимаю, до Еля тяжело достучаться, но дай ему шанс.

В душе у меня стало гадко. Если до поцелуев с Темногорским я была честна с Елизаром, то сейчас... Я не хотела такой лжи! Пусть мы больше не целовались, но наши объятия, вальс в пустом театре и разговоры никуда не делись.

Конечно, мама не могла не заметить моего состояния. Они с Шелли недовольно оценили мой тусклый вид, который не оживляло ни дорогое платье, ни румяна.

- Хватит! - зло прорычала маменька, ослепительная в бордовом платье.