Великий князь и я. Театр

Ночью кошмары снились. Но саму новость хоть убей не помню. А что?..

- Ничего, - улыбнулся он, косаясь пальцами моей щеки, - хорошо, что ты была дома с какао, одеялами и пряниками. Просто замечтельно, что тебя не было в Эш-Арене в тот день. Не забивай себе голову.

"А ты был?"

Но слова не сорвались с губ. Темногорский отпустил меня и с сомнением обозрел костюмерную.

- Ну, давай подберём тебе что-нибудь.

К моему изумлению, в костюмерной нашлись и легкие сапожки, и приличное платье, похожее цветом на моём. Почему-то именно платье было безумно жаль - новое, красивое, из столицы!.

. Да в конце концов, у меня не так много приличных платьев!

Не говоря уже о белье и любимых сапожках.

Пока я одевалась, Темногорский покладисто вышел за дверь. Он вообще стал каким-то не меру молчаливым. Увы, ненадолго. Всё-таки платья актрис не были рассчитаны на приличных барышень, и первым делом Темногорский уставился на мою торчащую из декольте грудь. Я пыталась натянуть лиф выше, но с глубоким вырезом и без белья... эта затея была обречена на провал.

- Кхм, - прочистил горло директор, - пока можешь не возвращать мне пиджак.

Я с немой благодарностью закуталась в тёмную ткань. Приличных чистых шалей в костюмерной тоже не имелось.

- Напиши горничной, чтобы возвращалась домой, - Темногорский протянул самописное перо и бумагу, - я передам. Скажу, что мальчишка по ошибке отдал записку какой-то девице из театра.

Я глянула на него с недоумением:

- И что дальше?..

- Где ты живёшь? В Григорьевском?

Та-а-ак! В анкете, которую нам выдал Темногорский, я указала адрес дядюшкиного особняка.

Откуда взялось Григорьевское?!

- От Юлианы, - он как мысли мои читал, - она говорила, что встречала тебя в Григорьевском, во дворце князя Верданского. Куда выходят окна? Какой этаж?

Слабо представляя, что нужно этому мужчине, я объяснила. Темногорский кивнул и принялся надиктовывать мне записку. Мол, что я вернусь в Григорьевское чуть позже, задержусь с подружками в кондитерской.

- Славно, - перебирая записку в пальцах, произнёс Алексей.

Рукава рубашки задрались, и я увидела серебристую языческую вязь на его запястье. Выступающие нити вен, казалось, немного подсвечивались от блестящей вязи. На одном из пальцев тускло мерцал массивный перстень.

Больше украшений не было, и я сочла, что перстень - родовой.

Боже, Сена, сосредоточься!

- Скажите мне наконец, что вы собираетесь делать?!

- Всё просто, Сена. Я отдам записку горничной. Якобы посыльный перепутал и отнёс твою записку в театр.