Дочери богини Воды. Река забвения

Даже в галоп поднялась с охотой. Правда, хватило Калена на два круга - как подумал про спину, так снова она у него сделалась деревянная и непослушная.

- Бестолочь! - Зарий не кричал, но голос его, от природы звонкий, было слышно из любого места плаца. - Ты на качелях-то в детстве качался? Раскачивать умеешь?

Качался. И раскачивать сам научился. Интересно только, причем тут качели...

- Так от на галопе, чтоб задом о седло не биться, раскачиваться надобно, качели те самые представляя, - поучал Зарий. - Да, не ленись, не ленись, Кален, Засуха тебе в задницу!

Заучив его таким образом, задергав себя и уморив Мелиссу, конюх смилостивился.

Махнул рукой - иди, мол, на конюшню. Только Кален знал, что и там после занятия дел будет по горло: расседлать, растереть, накрыть попоной, задать сена, выждать, напоить...

Убрались они с плаца вовремя - повалил крупный мокрый снег.

***

Зима в этом году выдалась на редкость снежная. Унылая.

Зиму Гведолин не любила. Как можно ее любить, когда зимы здесь, на севере, студеные, и почти все зимнее время она проводила в стенах работного дома.

На улицу выходила редко. Потому что не было у нее ни шерстяной шапки, ни полушубка, ни сапог на меху. А в ее драном плаще - холодно. И башмаки, разве рассчитаны они на мороз?

Тоскливые дни потянулись. Работа выматывала. Заболевших было много, а тетка Роуз все твердила одно - лечи. Конечно, Гведолин и сама лечить была рада, да где ж справедливость, если ее и от прялки ненавистной никто не освободил?

А потом зима долго не хотела отступать.

..

Весна уже давно должна была вступить в свои права. А Терри словно бы и забыл про побег. И Гведолин не расспрашивала. Ей хватало и того, что как только она заговаривала о его семье или невесте, глаза у Терри становились темными, злыми. Он замыкался в себе, и после из него невозможно было вытянуть ни слова.

Зато этой зимой у них появилась одна тайна на двоих - библиотека. Про то, что скопление книг называется библиотекой, разумеется, рассказал Терри.

Гведолин решилась привести его на чердак однажды рано утром, пока весь работный дом пребывал в дремотном оцепенении. Наверное, по достоинству оценить ее находку мог только такой прилежный ученик, как он. Она не ошиблась - при виде библиотечного «богатства» глаза Терри в изумлении расширились и он, казалось, позабыл обо всем на свете.

Выдергивая очередную книгу - пыльную, со слипшимися пожелтевшими страницами, - Терри лихорадочно принимался ее перелистывать.