Дочери богини Воды. Река забвения

Она уже хотела уйти, но взгляд ее зацепился за странный шкаф с множеством полок, занимавших, казалось, все дальнюю плохо освещенную стену огромного чердака. На полках, выстроенные в ряды, громоздились книги. Сама Гведолин читать не умела - кто ж будет учить бродяжек? - но видела, как читают другие. Книги продавали на улицах, на рынке, в книжных лавках.

Ей стало любопытно. Зачем здесь столько книг? Кто хранит их, для чего? Раньше она редко интересовалась книгами, но сейчас почему-то захотелось взять в руки и полистать.

Она с трудом вытащила первый попавшийся том, раскрыла. Страницы пожелтели и слиплись друг с другом.

Неинтересно. И картинок нет. Ей непременно захотела найти что-нибудь веселое, с картинками. Знала, что есть такие книги. Но сейчас и впрямь нужно идти. Водворив том на место, она отряхнула пыльные руки. И уже в дверях, уходя, остановилась и оглянулась на огромный шкаф – она обязательно вернется сюда снова.

Толстая Мэг все еще не вернулась, так что Гведолин успела оттереть и отмыть поднос.

Хорошая вещь, на всю зиму пригодится. Разложив душистые соцветия на блестящей поверхности, она сунула поднос в печь.

Случайно встреченный парень оказался прав. Выход есть всегда. Детские страхи должны изживать свое, потому что сегодня на чердаке она не встретила ни фей, ни духа повесившейся прядильщицы, ни страшного волшебного сундука, стирающего память. Наверное, она позаимствовала немного решимости у Терри, иначе отважилась бы она одна пойти на пугающий с детства чердак? Жаль только, что с этим парнем, обладателем смешных густых бровей, она больше ни встретится.

***

На следующий день Гведолин, как обычно, ждала работа. Повседневная, нудная, однообразная работа. Женщин и детей постарше сгоняли в душную комнатушку, выдавали каждой по шматку кудели – уже прочесанной малышами, избавленной от колтунов и мусора. Шерсть сортировали: одним доставалась овечья, другим – козья, третьим - собачья.

Прясть поначалу трудно. Девочек, выраставших из возраста "кудельщиц" учили прясть сначала грязную и непригодную для продажи шерсть.

Все равно на выброс, потому что прясть заставляли до тех пор, пока нить в руках не становилась алой от крови. Позже раны затягивались болячками, болячки - мозолями. Ведь человек, в сущности, привыкает ко всему. Привыкли и они к трудной, отупляющей работе.

Мальчишек постарше отправляли помогать мужчинам и старикам ухаживать за животными. Убирать, стричь, кормить. Лечить, но чаще – резать при необходимости.