Фамильяр с подвохом

Желательно, свежеиспечённое печенье прямиком из какой-нибудь столичной кондитерской. Глаза побаливали от недостатка сна.

Стоило мне обнаружить, что небо за занавешенными тяжёлыми шторами высокими окнами занялось рассветом, как мне тут же захотелось отправиться на святой ночной(здесь утренний) дожор перед сном. Однако дверь в библиотеку академии оставалась заперта – спать мне предлагалось прямо на полу или столах, пока наставник не добьётся от меня, чего требуется. Как он считает, требуется мне. Я же считаю, что только ему.

- Призыв демонического паука, призыв ядовитой мухи, призыв… Божечки, тут есть кто-нибудь не такой противный?!

Я стукнула ладонями по страницам и перевернулась с живота на спину, раскинув руки в стороны. Устилавшие полы у рабочих столов меховые шкуры и разожжённые камины сохраняли некоторое тепло в помещении, однако мне всё равно хотелось забраться под одеяло, на роль которого студенческая мантия годилась слабо. Как и книги на роль подушек, будь они хоть сто раз с мягкой обложкой! Да и их всё равно не достать: мне ограничили доступ ко всем шкафам, включив дневную защиту помещения от наглых студентов и не менее наглых преподавателей перед тем, как кинуть тут.

Все учебные пособия просто окружены невидимым защитным барьером.

Перекатившись, как сосиска, убегающая от вилки в кипящей кастрюле, я снова оказалась над книгой заклинаний.

- Не может в таком огромном сборнике заклинаний не быть ничего про добычу еды! – с остервенением переворачивая страницы, я постучалась по ним головой.

– Я же голодная не усну! Хочу булочки с корицей! С пылу с жару булочки с корицей! И карамелью! И чтобы они прилетели вот прямо сюда, вот прямо сейчас, вот в эту самую секунду!

Имея дурную привычку возмущаться вслух, я ещё и отчаянно жестикулировала, поцарапав себе отросшими ногтями ладони до крови. И поняла я это только тогда, когда увидела, что на странице, по которой я молотила рукой, осталось кровавое пятнышко… Прямо на рисунке призывного круга…

Быстрее, чем я успела среагировать или сказать «Ой-ой», пентаграмма вспыхнула золотым светом, который столбом вырос до потолка и, потолкавшись в преграду защитных чар, прожёг крышу и взвился дальше, в небеса, в само межмировое пространство, что на Земле считалось космосом.

- Нет, нет, стой! – я попыталась убрать руку от рисунка, но рука будто прилипла к книге, а ранки на ладони расширились, чтобы моя кровь смогла полностью очертить призывной круг.