Чудовищный секрет Авроры 3, или Дочь ректора все объяснит

Но это оказалась теле-маго-грамма. Настолько непривычная, что я даже свой план по приземлению в сугроб забыла. И гадкое лязгание слышать перестала.

Бумага была официальной. Завизированная печатью Верховного Совета и перевязанная красной лентой с серебряной звездочкой по центру – символом магтрибунала. Тролль меня укуси…

Я быстро сорвала печать и ленту и открыла послание. Нервно пробежалась по строчкам. Боги, боги… Что это значит? К-какой еще трибунал?

«Аврора Андреевна Карпова, княжна Карповская, первая этого имени, приглашается в качестве свидетеля от обвинения на закрытое слушание магического трибунала.

В силу непреодолимых обстоятельств оно пройдет в здании Верховного Совета в Эстер-Хазе в дату, обозначенную ниже, и…»

От обвинения? Кого, в чем? Они же не думают, что я стану свидетельствовать против Салливана? Да и с каких пор несовершеннолетних приглашают на слушание?

Я зажмурилась. Выдохнула обреченно. Есть только один случай, когда это происходит. «Неправомерные действия преподавателей в отношении магически несовершеннолетних учеников».

Так было раньше, отец не раз менял Устав, но…

Пожалуй, Рандор в моем отношении совершил столько неправомерных (но местами очень приятных) действий, что в одно заседание мы не уложимся.

«На основании свидетельств будет вынесено решение и…»

К троллям все! Не будет никакого слушания. И решения не будет! Я не дам им провести это издевательское заседание: Салливан жертва, а не преступник.

Я вгляделась в снег под окном.

Где-то там должен быть порог. В теории.

Схватила жезл и, примерившись, вывалилась из окна. К грациозному падению не стремилась: все равно меня никто не видит. Чуть притормозила в воздухе, закрутив жезлом замедляющую воронку, и, не рассчитав угол поворота, шлепнулась лицом в сугроб.

Изящество уровня Авы-катастрофы. Фирменное, запатентованное.

Я выбралась из сугроба и резко дернула ткань платья на себя: куст розы зацепился за юбку. Та скрипнула и с предательским треском разошлась.

Ну да и к черту. Папенька меня всякой любит. Раз до сих пор не придушил.

Отряхнулась, оправила остатки доисторического одеяния. Потерла влажную от снега щеку, размазывая остатки мерцающей «исчезательной» пудры.

Лохматая, мокрая, местами невидимая, пахнущая кем-то, вспотевшим пару веков назад, я решительно шагнула на порог имения. Тряхнула волосами, рассыпав брызги по плечам, и велела чарам перенести себя в Академию.

Глава 2.