Измена. Осколки моей души

А теперь и не докажите, все вас за полоумного считают.

— И это, между прочим, с твоей подачи. Но я докажу. Я тут всем докажу! А ты, Хелен…

Князь задохнулся от волны возмущения так и не договорив. Он стал собирать свою сумку и снаряжать коня.

— Я еще вернусь, — сказал мужчина, вскочив в седло.

— Вы сильно-то не торопитесь. Переждите, пока все уляжется.

Леонардо лишь гневно сверкнул глазами и хлестнул поводьями.

[1] КАД - кольцевая дорога вокруг Питера, аналог МКАДа

Глава 22

Князь уехал, а я отправилась спать в свою коморку.

На душе, на самом деле, остался неприятный осадок. Без его помощи нам пришлось бы совсем тяжко, а в благодарность ему по голове лопатой прилетело, нет, это тоже, конечно, за дело, нечего было руки распускать, но… Может ему узелок с пряниками отправить? Почта тут есть какая-нибудь?

С такими размышлениями я уплыла в сон, а на следующий день мне было уже некогда вспоминать о князе. Через два дня в имении намечался летний бал, и мы были по уши заняты различными заготовками.

Вымотавшись окончательно, мы оформляли последнее угощение — мороженное с фруктами. Мороженное мы еще утром взбивали вручную, а потом держали в погребе на льду. Вассия жаловалась на боль в ногах и неугомонную хозяйку, с ее приемами и балами, Маришка слизывала подтекающее лакомство с краев креманок, видно было, что лакомство ей понравилось, но наглости присвоить себе пару ложек у нее не хватало. Наконец, мы расставили все порции на подносы, а через пару минут их унесли наверх.

— Все, я домой. Сил моих больше нет. То одно, то другое, никакого здоровья не хватит. Вот во времена господина Димитрия пять кухарок работало. А сейчас что? Уморят меня своими приемами, и что тогда? В деревне ни одной толковой кухарке не найдется. Будете господарям деревенские харчи подавать.

— Теть Вась, ты уж не ворчи. Господарям положено приемы, да балы устраивать. Им бедным больше-то и заняться нечем. Целыми днями сиднем сидят.

У хозяйки нашей радостей иных нет, только платья мерить и песни петь. — попыталась защитить хозяев Маришка.

— Да тебе, стрекозе, тоже, лишь бы плясать. Все Еля, мы пойдем, ты уж что сможешь тут прибери, а чего нет, так утром вместе до убираем.

Я кивнула и принялась мыть грязную посуду, которую уже потихоньку приносили с праздничного ужина. Но мыслями я была там, на верху, представляя себе порхающие пары в нарядных одеждах.