Дракон с отрезанными крыльями

Спокойная, рассудительная, внимательная и постоянная, она приучила его доверять себе, и именно к ней Вилхе всегда спешил с любыми заботами и предложениями. Он, конечно, не осудил бы, если бы в сегодняшнем ее отступлении действительно был повинен ужин. Но показалось, что Кайя лишь нашла подходящий предлог, чтобы отвязаться от Вилхе и его идей. Словно ей не хватило смелости прямо сказать, что он ей надоел, и она воспользовалась первым же подходящим случаем, чтобы от него отделаться.

Но тогда зачем вернулась? Совесть замучила?

– У меня ничего не получается, – вдруг сообщил он и тут же сжал кулаки: угу, поплачься ей еще, чтобы окончательно отпугнуть.

У Кайи дрогнули уголки губ.

– У меня тоже, – призналась она. – Думала, буду только мешать вам с Беатой. А ты… и не пошел за ней…

– Не пошел, – согласился Вилхе, ничего не понимая и стараясь вспомнить только, что такое ляпнул про кузину, чтобы Кайя сочла себя лишней? Вроде только краски хотел попросить.

А потом здраво рассудил, что проще чернилами приглашение написать, чем Беатины эмоции укрощать. Та тоже со старшей сестрой была не в лучших отношениях, о чем не уставала рассказывать направо и налево. Пока Айлин на самом деле вела себя по-хулигански, Вилхе терпел. А теперь сам ее узнал и не собирался потакать ни сестре, ни кузине. Даже если с обеими придется рассориться. – Ты… только краски отдать… или все-таки присоединишься?

– Второе, – осторожно прошептала Кайя и опустила глаза вниз.

– Если еще не поздно…

Вилхе помолчал, пытаясь угадать причину появившегося на ее щеках румянца, но так ничего и не придумал. Только чуть отодвинулся в сторону, освобождая место возле плаката.

Кайя, затаив дыхание, подошла ближе. Поперек полотнища ровными четкими буквами было написано: «Лучшая выпечка в городе! Слаще, чем у матушки!» И все это обведено черной рамочкой, вызывая вместо уместной приглашению радости самые печальные мысли.

Кайя захлопала глазами.

– Только на кладбище, да? – без слов понял ее Вилхе, и Кайе столь сильно захотелось его поддержать, что она неожиданно для самой себя увидела, каким должен быть этот плакат, и поняла, как его подправить.

– Это мужской вариант: суровый и аскетичный, – заметила она и улыбнулась.