Дракон с отрезанными крыльями

– Хочешь рассказать детям? – озабоченно спросил Лил, прикрывая изувеченную ногу, чтобы не шокировать ее видом сына. Ариана кивнула и присела на кровать рядом с мужем.

– Думаю, им будет полезно знать, что ты тоже не железный, – заметила она. – Почему-то мне кажется, что ты это оценишь.

Лил понял истинное значение ее слов, только когда Вилхе вызвался немедленно отправиться в госпиталь за доктором или как минимум лекарствами; Дарре пообещал, что все дела в доме будут выполнены в лучшем виде; а Ана принесла ему в постель тарелку каши и принялась кормить с ложечки.

– Ты у нас один, папочка, – заботливо заявила она. – Пожалуйста, отдыхай и поправляйся поскорее. Чтобы мама больше не плакала по ночам.

Ариана снова вспыхнула и отвернулась, смущенная невольно выданной дочкой тайной. Не хотела она, чтобы Лил об этом знал и чтобы снова поставил себе это в вину. Но слово не воробей, теперь придется расхлебывать.

Лил незаметно сжал ее руку, вынудив посмотреть ему в глаза.

И сказал, глядя на Ариану, хотя вроде бы отвечал дочери:

– Обещаю, что маме не придется больше плакать.

– Разве что от счастья, – утерла непослушную слезинку Ариана. И Лил ей улыбнулся. Самой светлой улыбкой на свете…

Пропущенная сцена

Дарре проснулся в холодном поту.

Сон отбило напрочь, а ведь он всего лишь вспомнил вечерний разговор с Вилхе. Брат радовался примирению родителей и говорил, что раньше они никогда не ругались.

Дарре улыбался, как болван, ощущая, что беда прошла стороной, и только среди ночи все понял.

Словно кнут прошелся по искалеченной спине – так, что слезы на глазах выступили. Его вина в их размолвке – и нет в этом никаких сомнений. Покуда Дарре в этом доме не появился, Ариана с Лилом жили душа в душу, ни секунды друг в друге не сомневаясь и во всем поддерживая. А неделю назад…

Он отлично помнил взгляд Арианы на мужа после своего оборота. Как бы ни сжигала тогда боль в спине, а взгляд этот обжег в сто крат сильнее.

Не простила Ариана Лилу показавшейся черствости. Дарре не сразу разобрал, почему Эйнард говорил, что другу теперь достанется. А нынче глаза открылись.

Виноват! Виноват! Виноват!

Да что ж он за существо-то такое, только всем мешает! Родители еще до рождения бросили, приемная мать терпеть не могла, новая семья божью немилость заслужила, едва только с ним связалась.