День за днем. Эпизод 5.

Любимова оторвав руку от лица, вопросительно смотрит на меня и на Андрея, который самозабвенно расцеловывает понравившуюся ему конечность, но эти ласки меня скорее пугают, чем радуют. Выдернув из цепких пальцев руку, собираюсь уже уйти, но Любимова испуганно вскакивает:

- Марго!

- Что?

Галка неуверенно блеет:

- Я…, боюсь!

Калугин уверенно переключается на нее:

- А ты не бойся, яс тобой!

Вот, молодец, держится линии. Андрей пересаживается в кресло, привлекая к себе Галину, и кладет голову на ее мощную грудь.

- Слыхала? Я быстро.

Выскочив наружу, тороплюсь застать шефа на месте, в его кабинете, но возле секретарской стойки такое желание пропадает, и я останавливаюсь. Вот он красавчик, стоит за углом несущей колонны и осторожно выглядывает оттуда. Караулит? Увидев идущую через холл Гончарову, он делает стойку, словно охотничий пес и стремительно атакует из засады. Присоединившись к финансовому директору, Егоров начинает играть бровями и заглядывать Насте в лицо.

- Борис Наумыч, может быть, вы меня как-нибудь озадачите?

Тот выпячивает губы, цокая ими:

- У тебя грудь красивая!

Упс! Пожалуй, подходить к нему не стоит - что восхитительного он обнаружит у меня, даже боюсь загадывать. Похоже, разговаривать с шефом о заваленном номере сейчас бесполезно - у него такой же неадекватный романтический всплеск к противоположному полу, что и у художественного редактора. Наблюдаю с открытым ртом за ужимками Егорова и жду, чем ответит Гончарова.

- В смысле?

Егоров хохочет:

- Озадачил?… Ха-ха-ха

Настасья поджимает губы и, заметив меня, направляется к секретарской стойке:

- Мда…Маргарита Александровна, это что у нас такая новая корпоративная этика?

Самой бы понять. Только шлепаю губами, забыв закрыть рот, и Гончарова проходит дальше, удаляясь в свой закуток. Новый вопль Егорова заставляет продолжить наблюдение:

- Алло, Костян!

Это он Лазареву,что ли? Развязно засунув руку в карман, Наумыч слушает алеканье трубки и я, облокотившись на толстую папку с краю Люсиной стойки, обращаюсь в большое ухо.

- Знаешь, что я подумал? А пусть у Наташи будут два папы, а?

Капец, это уже не просто романтический всплеск, это вселенская любовь! У меня глаза лезут на лоб, распахиваясь шире донельзя, а челюсть отвисает до плинтуса.

- А что? Мы же с тобой как братья! Мы… Мы с тобой всю жизнь что-то делили.