Драконьи осколки. Часть 2

– Для этого нужен был ребенок?

– Да, если желаешь показать крепость своего рода.

Я нахмурилась.

– Как это понимать?

– Он хотел посетить волшебный народ Свертьяллке и показать им тебя.

– Неужели это было так важно, что стоило везти меня по зимним ветрам и дорогам?

– Да. Ибо трон Йоскиланда – всё. Но вам не довелось попасть к древнему народу. Убийцы оказались проворнее.

Она сказала последнюю фразу с какой-то гордостью. Меня посетили смутные сомнения, что она гордилась незнакомыми мне убийцами. Эта женщина меня пугала.

Я уже жалела о своей решимости знать правду.

– Ты недоговариваешь… я чувствую это.

Она подошла к одному из серых камней и с любовью посмотрела на гладкую серую поверхность.

– От тебя ничего не скрыть, Усыпляющая. Ты достаточно сильна, чтобы выдержать все, хотя человеческое все еще владеет тобой. Он хотел отдать тебя волшебному народу взамен на покровительство. Таково было их условие. Ты должна была расти среди них и под их защитой до того, как вступишь в девичьи лета.

Надо ли говорить, что спустя время обратно я шла сама не своя.

Глава 3. Ложные дороги

Пошел второй день добровольного заточения в отведенных мне покоях.

Легко смириться с предательством, если человек для тебя лишь пустота. Пустота не болит.

Так было с моими настоящими родителями. Я гадала лишь о том, убила ли моего отца моя настоящая мать.

Наверное, я поступила бы как-то похоже, если бы мою дочь попытались отдать каким-то непонятным существам. Я не была матерью. И я не была Жрицей.

Но тот факт, что моего ребенка отбирают и обрекают на странное существование…

Похоже, Реккъянния до последнего не знала о планах своего мужа в отношении дочери, т. е. меня.

О, не сомневаюсь – она могла решиться на убийство. Возможно ее люди планировали меня выкрасть, но все пошло не по плану. Тогда Реккъянния и ушла в Святилище. Чувство вины часто приводит людей на путь веры.

У меня не было доказательств, лишь косвенные предположения.

Если я была права, это многое меняло.

Тогда король Эвион все же не убивал своего брата. А мой отец вовсе не был любящим отцом, раз готов был променять дочь на королевство.

Во мне словно оборвалась еще одна ниточка.

Все меньше сочувствия. Йоскиланд становился все ненавистнее. Но именно через него лежал путь к моей свободе и мое право на бензопиреновый мир с океанами, наполненными микропластиком и еще невесть чем.

Что меня действительно интересовало – насколько Орхэйн принимал во всем участие.