Шиза. История одной клички и Шиза в квадрате

Надеюсь, что сегодня ничего не помешает. ВСЁ!»

Поднимаясь по ступеням, Янка заметила в себе некую странность – её правая нога оказалась отлитой из толстого стекла, и через неё теперь был отчётливо виден грязный асфальт с окурками. Вторая нога, так же пытаясь догнать первую, быстро меняла плоть на прозрачное стекло. Это нисколько не удивило Янку, а только усилило отчаянную решимость.

Она очутилась внутри проходного подъезда, куда они заходили с Аграновичем, хмельные и счастливые когда-то давно, во сне – в другой невозвратной жизни.

Консьержки нет на месте – кабинка пуста, мелькает включенный телевизор, кипит электрочайник. «Интересно, тут всё ещё работает милая тётя Роза? Или тоже исчезла, как все добрые приметы светлого прошлого, где ещё была надежда…

Лифт. Пятый этаж… седьмой… десятый… Если люк на чердаке закрыт, то прыгну с общего балкона» – выход на чердак оказался не заперт: «Опять удача! Смотри-ка, а жизнь-то, похоже, налаживается!» – горько усмехнулась про себя Янка.

Подбежав к краю крыши, к тому самому, с которого они летели с Аграновичем, целуясь в волшебном сне, не мешкая, сразу прыгнула. В глазах всё стояло собственное мёртвое лицо, искривлённое в злорадной усмешке с нелепо повисшим белым червячком зубной пасты на ввалившихся чёрных губах.

На свете нет ни одного атеиста

и это можно запросто проверить.

На грани между жизнью и смертью любой

даже самый закоренелый богохульник взмолится:

«Господи, спаси и помилуй!»

Янкина бабушка

«Что это за мягкое покалывание под ладонью? Трава? Ровно подстриженный газон? Нет – это длинные ворсинки ковра».

Высокие своды потолка теряются в темноте. Стены, будто выложенные великанами из огромных каменных глыб. На широком подиуме гора пёстрых ковров. Серебряные блюда с фруктами и ягодой.

Потрескивают дрова в камине. Тяжёлый, напоённый пьяными ароматами воздух, колышется и обволакивает. В замке всё осталось, как и прежде, но стало как-то более реально, осязаемо. В отличие от тех навязчивых снов «про замок» – уютно.

«Я снова в гостях у знакомого людоеда – так мне и надо…» Кто-то заботливо, словно в детстве, укутывает Янку пушистым пледом, именно как она любит – чтобы обязательно было закрыто ухо.