Шиза. История одной клички и Шиза в квадрате

Она из последних сил изображала, что всё идёт, как надо, мечтая только о том чтобы провалиться сквозь землю и не видеть унылого скепсиса на лицах сокурсников. Но когда Антип принялся расхаживать по мастерской, заглядывая в подмалёвки, и с видом знатокакомментировать: «Пестровато!» или: «Цветотени мало», не замечая откровенных усмешек, Янка не выдержала. Мастерская – милое сердцу место – вдруг стало враждебным. Нет наказания страшнее, чем презрение самых близких и любимых людей! Будто внезапно включился свет, и она оказалась голой на сцене.

Все в ужасе молча созерцали её позор и никто уже не мог помочь!

Голова кружилась до тошноты, шатало во все стороны, и Янка, держась за стену, как можно незаметнее выскользнула из кабинета. На лавке в скверике перед училищем сидела Никотинка с неизменным окурком в коричневых пальцах и таким же мутным потерянным взглядом, какой, наверное, был в тот момент и у Янки.

– Коматозит? – понимающе кивнула Никотинка.

Без предисловий они дружно затянулись по-новой.

Со стороны, отрывистый тезисный диалог мог показаться диким. Недоговорки, бессвязные, незаконченные мысли... Но сейчас им вообще можно было бы обойтись без слов. Как брошенные в приюте недоразвитые дети они потянулись друг к другу, полностью доверяя собрату по несчастью.

Янка с ужасом поймала себя на мысли: «Как мы с ней удивительно похожи сейчас! Два серых, бесполых существа, питающиеся ядом». Всем в округе было известно, что Никотинка колется и давно зависима от наркотиков.

Как она до сих пор умудряется держаться в училище? Талант!

Съёжившись, как худой побитый воробей, Никотинка взгромоздилась на спинку лавки и раскачивалась взад-вперёд, глядя прямо перед собой воспалёнными, стеклянными глазами. Она и обычно-то была не в себе, но сегодня её состояние не вызывало сомнений даже у наивной Янки. Как поглощенный общением с потусторонним миром медиум, Никотинка вещала безжизненным тусклым голосом, лишённым даже намёка на эмоции.

Казалось, она не нуждается в собеседнике, и если бы Янка повернулась и ушла, это никак не повлияло бы на течение повествования. Никотинка вспоминала прошлый сентябрьский «колхоз».

– Мы тогда с Бесей, прикинь, с двуми кадрами состыковались. Вадя и Сосок. Конкретно так, до лямуров. Мой Вадя был – ничего, прикольный. А Сосок этот – хоббит, не выше сидячей собаки, зато борзый! Они-то с Бесей быстро… лапти сплели.