Разлом

Рыцарь был мертв, рубежники и мародеры тоже.

На мгновение он задохнулся от горя, от боли в груди, но услышал слабый стон за спиной. Илларин был жив. Как он успел, стоя за спиной рыцаря, броситься назад, закрыть собой Асколда?

Ему в спину вонзилась какая-то штука, острая, железная, длинная… вероятно, кусок артефакта, остатка прежней цивилизации.

Регис, сидевший рядом с умирающим мальчишкой, почувствовал, как ужас занимает собой всю грудную клетку, сжимает легкие в тиски. Мертвецы поднимались один за другим.

Ползли друг к другу оторванные части тел, приставляясь как попало. Вставало что-то несуразное, многорукое, многоногое и, на счастье региса Асколда, крайне тупое.

Илларин снова застонал, в который раз. Открыл испуганные, затуманенные болью бездонные глаза. Респиратор, полупрозрачная маска, закрывавшая нижнюю часть его лица, треснул. Асколд хотел было снять свою, но его остановил взгляд Илларина, мгновенно переставший быть взглядом испуганного, измученного болью мальчишки.

— Кто-то должен выжить, — сказал он тихо, одними губами — Ты важнее, регис… Оставь.

Он был прав, тысячу раз прав, спасая единственного не раненого, но регис чувствовал себя подлецом и трусом, наблюдая за тем, как сын его друга вдыхает через треснувшую маску отравленный воздух Бездны.

Помощь вскоре подоспела, регису Асколду даже не пришлось сражаться против слабо шевелящихся мертвецов, в которых превратились его друзья и враги.

Больше он Илларина не видел.

Человеком не видел.

***

Все время, пока старый регис воспоминания свои изливал, молодой рыцарь сидел, лицо руками прикрыв. На регину смотреть жалко было: и к любимому тянет, и брат в руку вцепился, не пускает. Видно, что сестру свою никакому рыцарю не отдаст, кем бы этот рыцарь ни оказался.

Верлит оглянулся, заметил, что снеди и люди, и рыцари под рассказ-то умяли немало, и пива, почитай, не осталось.Тут как раз организм напомнил Верлиту о себе, прогуляться, говорит, надо нам, хозяин… на звезды посмотреть.

Встал Верлит, и Кастар с ним, тоже, видать, это… тяготение земное сидеть не дает.

Вышли они вместе во двор, Кастар, новый, значит, наместник Новой Столицы и говорит:

— Верлит, с виду муж ты смысленый. Дело у меня есть к тебе…

Верлит хмыкнул, поклонился.

— Погодите, господин милостивый, недолгую минутку.

Он кивнул, снова на крыльцо присел. Вернулся Верлит, рядом сел, снова помолчали, на звезды глядя.