Разлом

И тут вдруг в тишине этой как закричит ребенок! Верлит от неожиданности подскочил, а господин рыцарь наоборот, на спинку кресла откинулся, будто тяжелую работу закончил.

— Все хорошо, — говорит.

А лицо серое-серое, неживое. Будто полгода из Бездны не вылезал.

Пошли они в спальню, на младенца посмотреть. Хотя, что там разглядишь? Лежит, орет, ручками-ножками сучит. Господин рыцарь ближе подошел, младенца на спину повернул, тут-то Верлит и ахнул: у младенчика-то крылья! Нелепые, как у куренка ощипанного…

— Что делать то, господин рыцарь? — ахнул, и рот захлопнул, оглянулся: регина спала, улыбалась.

Господин рыцарь только головой мотнул.

— Это… не физические крылья, Верлит. Нет. Это… можно ли назвать антенной? Это орган для связи с Бездной. Не умею, не знаю, как объяснить.

— Да объяснять то зачем, господин рыцарь? Исправить сможете?

Он руку на спину дитя положил, постоял так, говорит потом:

— Это природа его, как против нее идти? А впрочем…

Хвать ребенка, и за амулет схватился, телепортационный.

Да как рявкнет:

— Бездна!

Верлит на пол сел. Подумал только — госпожа регина очнется, а ни ребенка, ни мужа… что ж ему говорить то, а как ее успокоить? Обошлось. Только служанку одну шуганул, а там и рыцарь вернулся, опять ребенка в колыбельку уложил, спящего, довольного. И не крылатого.

— Не человек это, Верлит, и не рыцарь. Нечто новое, сильное, взявшее лучшее, что можно было от нас взять. Осталось лишь научить его пользоваться своей силой.

Это начало новой эпохи, Верлит. Этот мальчик изменит мир.

***

Регина Аккориста порталом пришла в рыцарский замок, прошла открытой галереей к тренировочному дворику, тайком, насколько это возможно, посмотреть на своих любимых мужчин — мужа и сына.

Уже семнадцатый год их супружескому союзу, а перед каждой встречей все так же бьется сердце…

Вот и они, готовятся к походу в Бездну. Вокруг Илларина стоят десять юношей, внимательно слушают его напутствие, в руках рыцаря — прозрачная маска.

Снова и снова он повторяет, как менять фильтры, что делать в случае поломки. Повторяет и повторяет, отвечая на все незаданные и даже не оформившиеся вопросы. И так, пока даже до самого рассеянного и неумного не дойдет смысл каждого движения.

Учителя из рыцарей великолепные, они никогда ничего не упускают из виду. Рядом с Илларином стоит сын, внимательно следит за руками. Он стал еще выше за те три месяца, что Аккориста его не видела.