Разлом

Верлит все еще иногда диву давался: каким таким образом сумел старый наместник, отец господ Илларина и Кастара все под себя подмять? И снабжение рыцарей нарушить, и слуг из замков убрать? Потом понял — это он, Верлит, с детства считай, с рыцарями живет, получше людей их понимает иной раз. А потому не привык, что людей-то запугать можно, али подкупить. С господами рыцарями такое не пройдет, как не пытайся…

Ну, теперь-то старый наместник тоже рыцарь, с него нынче взятки гладки. И молодой регис Данамар тоже.

Долго он боялся, по замку неприкаянным ходил, пока однажды господин Илларин его в охапку не схватил да в Бездну не понес. Не быстро он рыцарем обернулся, госпожа регина уж и надежду потеряла. Ничего, вернулся.

Нравилось Верлиту нынешнее житье-бытье, а еще больше нравилось то, что все еще лучше может для всех обернуться. Господин Илларин вон, совсем человеком стал, в управлении государством участвует, и остальные рыцари вслед за ним понемногу подтягиваются. Как знать, может еще кто оженится, а то нечестно как-то: как мир спасать, так господа рыцари первые, а как в этом мире жить, так и идите отсюда?

Так вот Верлит жил да радовался, а там госпоже регине пришла пора от бремени разрешится.

В регисовом, понятно, доме, в старой столице. И господин Илларин за ней, а в поддержку себе и Верлита прихватил.

Господа рыцари такую штуку придумали, чтоб роженице не больно рожать то было. Хорошая штука, все ж таки регина девица нежная, зачем ей боль-то? А еще, это господин Илларин обмолвился, будет госпожа регина немного не в себе будто, в полусне.

Оттого отец дитя примет, первым увидит…

У Верлита и язык не шевельнулся, спросить-то, что господин рыцарь будет делать, коли беда какая с дитем. Но рыцарь понял конечно:

— Ты скажешь ей, что он… не страдал. Мы, конечно, все проверили, всеми способами, какими смогли. Ничего нет, кроме чувствительности к эманациям Бездны. Но это не значит ничего. Может мыслеслух будет сильный, телепортист.

Или к иной, новой магии способен. И все же, Верлит, я не смогу, ты знаешь. Мне не соглать.

Сердце у Верлита от слов таких сжалось и в желудок ускакало. Промолчал он, да и что тут скажешь, особенно рыцарю? Он и так все мысли видит как на ладони.

Полночи они просидели молча, Верлит на огонь в камине смотрел, господин рыцарь — в стену. Ну, может ему и стена не преграда. Только пальцы подрагивают, будто за ниточку что-то тянут.