Разлом

Да только не бывает такого, чтоб все было лучшим образом, то одно мешается, то другое… Знал еще Верлит, что применяет господин рыцарь штуки такие древние, от детей помогающие, да видать какая-то из них осечку дала.

Ну, господин Илларин, конечно, понял, что Верлит их тайну разгадал, даже обрадовался. Он как в Бездну перестал ходить, все сильнее менятся стал — теперь и от человека не отличишь иной раз. Если в глаза не смотреть. Регина тоже обрадовалась, стала счастьем своим с Верлитом делится.

Они после передряги той друзьями стали, как это ни чудно звучит. Казалось бы, где Верлит, где регина. Да и где это видано, чтобы муж смысленный с девицей, да еще чужой женой дружбу имел? Однако, так у них получилось.

Даже жена Верлита к регине не взревновала, как же ревновать-то, коли муж ее в легенду, почитай, попал, да и к главным героям легенды ревновать глупо-то…

Ну значит, сидела регина, яблоки моченые грызла, и счастием своим с Верлитом делилась.

— Илларин первый о ребенке узнал. Разбудил меня посреди ночи, говорит: у тебя, Аккориста, два сердца бьется. Я в слезы: а вдруг, вдруг… — регина вздохнула. — Вдруг с ним что-то не так, Верлит? Ну как с твоими козлятами, помнишь?

Верлит вздохнул. Помнил он этих козлят, страхолюдных. С двумя головами, с разным количеством ног… А регина говорит:

— А если и что, я его все равно любить буду, вот так. Сколько проживет, столько и буду его любить! Вот такая, странная я, неправильная, Верлит! Рыцаря полюбила, и дитя его полюблю.

И заплакала. Верлит уж не знал что и делать, а у регины слезы как полились, так и высохли, опять улыбается.

— Илларин говорит: у него мысли есть! Представляешь, Верлит! Он с ладонь мою, а уже мысли есть! О страхах моих Илларин знает конечно. Говорит, что все в порядке, все как полагается. И руки, и ноги, и генетический код…

И опять в слезы. Сама плачет, а моченое яблоко ест.

— А коли что, — говорит. — Роптать не буду. Возьму сироту на воспитание, и передам власть, как подрастет. У тебя-то что нового?

У Верлита новостей было — за вечер не обскажешь. Начал со всего, близкого — сыну года нет еще, а уже ходит, папа-мама говорит. Усталое Пламя на место новое перенесли, земли новые для заселения открыли. Слуг новых наняли, много, больше чем прежде было.