Наследство

Жизнь уходила. Через кончики пальцев, через рваные выдохи, через крупные слезы. И это было правильно. Жизнь больше не имела смысла.

В какой-то момент Кате показалось, что ее прижали теснее, делясь теплом... И она покорно прильнула к холодеющему телу.

Упала звезда. Или это свет фонаря? Или глаза чудовища? Уже и не разобрать...

 – Тише, девочка, тише, – ее подхватили на руки. – Все будет хорошо.

«Не будет» хотела сказать инкнесса, но не смогла – провалилась в небытие.

***

Свет погас. На мгновение потянуло могильным холодом, послышалось чье-то карканье, но через секунду невнятное видение исчезло – опять был день, а трое мужчин находились в богато убранной гостиной.

В столовой, находящейся от их месторасположения через коридор, упало что-то тяжелое. Мужчины переглянулись и бегом отправились в комнату напротив.

Повсюду была грязь. На полу с запекшейся на лице кровью лежал практически неузнаваемый Михаил – лежал без движения, как брошенная кукла. Рядом незнакомый мужчина в черно-серых одеждах устраивал рядом мужем пребывающую без сознания инкнессу.

Платье ее было порвано, залито грязью и кровью, лицо – тоже, волосы спутались. Пожалуй, ее вид мог шокировать, если б до этого вошедшие не увидели гораздо хуже выглядящего Михаила.

 – Чистые тряпки, горячая вода, сменная одежда, пара расторопных служанок, мази все, какие есть в доме.

Командный голос неизвестного больше всех возмутил юного Мережского, лицо которого тут же приняло выражение благородного негодования.

Гастин и Талькин обменялись подозрительными взглядами – и только. Шагнувшего было вперед Николая Юрий придержал как щенка, схватив за шиворот.

 – Вы кто такой? – неприязненно поинтересовался следователь, не торопясь подходить ближе.

Незнакомец обернулся. Лицо его было сероватым, глаза такими темными, что невозможно было понять, есть ли в них вообще зрачок. Короткие волосы топорщились в разные стороны. Это могло бы вызвать улыбку, будь такой беспорядок на голове какого-нибудь Коли Мережского, над видом же сурового пришельца из ниоткуда никто не улыбнулся.

Впрочем, может этому способствовали огромные тонкие ножи, небрежно свисавшие с широкого кожаного ремня, украшенного странными символами.

 – Я – тот, кто ходит по изнанке мира, – спокойно ответил незнакомец следователю. – Но вы можете называть меня Александр. Александр Мережской. Здравствуй, брат.

Николай попятился.