Наследство

Приходи лучше под утро, я на рынок отпрошусь по Аринкиным поручениям, там уж и помилуемся...да иди ты уже, окаянный! 

Заскрипели ступени лестницы под тяжелыми шагами пышнотелой служанки.

Екатерина встретила ее в коридоре.

 – Ульяна, будьте добры вынести мне халат, туфли и подсвечник.

Испуганная мыслью, что хозяйка могла что-то услышать, женщина исполнила приказ в мгновение ока. 

 – Что-то еще, госпожа? – спросила она угодливо, с тревогой посматривая на графиню.

Мережская отвернулась.

 – Нет, спасибо. Вы свободны.

Ей очень хотелось сказать: совсем свободны, но подобные решения приличными хозяевами не принимаются посреди ночи. Хотя позже, оно непременно будет принято!

 – Как???

Ульяна явно была удивлена таким распоряжением. Катя махнула рукой в сторону служебных комнат.

 – Совсем. Мне не спится. Я собираюсь почитать, соответственно вы мне сегодня больше не нужны. Идите.

Служанка направилась в сторону кухни, постоянно оглядываясь на хозяйку.

Катя перехватила поудобнее подсвечник и, немного поразмыслив, действительно направилась в библиотеку. Вряд ли она сможет сегодня заснуть, а чтение ее всегда успокаивало.

Шорох.

Девушка ускорила шаг.

Шуршание.

Только не оборачиваться! Не видишь, – значит, этого нет. Так учила старая Нита.

Шипение. Скрежет. Совсем близко. Того и гляди мохнатая лапа опуститься на ее плечо! И острый блестящий коготь войдет в грудь...

Вдова не выдержала – обернулась.

По коридору за ней следом полз паук в половину человеческого роста.

Катерина взвизгнула и побежала...

В кабинете горел свет. За спиной лапы чудища стучали по полу, словно были отлиты из металла...

Она врезалась в Михаила, когда тот покидал свое рабочее место. Столкнувшись, оба застыли в нерешительности в дверях.

 – Инкнесса?

Мережская мертвой хваткой вцепилась в его руку и только потом оглянулась.

Коридор был пуст.

 – В-вы ничег-го не с-слышали? – спросила она дрожащим голосом.

 – Нет. Вас кто-то напугал?

 – Не знаю...

Мужчина озадаченно посмотрел в глубь коридорной темноты.

 – Хотите, я схожу проверю?

Катя вспомнила его окровавленное лицо из сна и воскликнула в ужасе:

 – Нет! Не надо!

Совсем растерявшийся Михаил застыл, не зная, что делать.