Наследство

 

 – Может, зайдем внутрь?

Екатерина осознала, что они стоят на пороге кабинета и, отпустив чужую руку, на которой остались синяки от ее пальцев, шагнула внутрь комнаты. Климский закрыл дверь и зажег еще несколько свечей.

 – У вас пятно на халате.

 – Где?

Он коснулся ее руки и тут же с ужасом уставился на свои окровавленные пальцы.

Мережская попятилась.

Сон был не совсем сном. Вот порез на руке самый настоящий, например.

А вдруг сновидение продолжается? Сможет ли она когда-нибудь вырваться из этого кошмара? Или так и умрет, наказываемая неизвестно за что?

Пока Катерина дрожала от страха и холода, ее юрист молча подошел к столу, достал какую-то склянку, хлопковую вату, пару дешевых платков.

У него все было сшито из достаточно дешевой ткани и часто пахло легкими древесными духами с ноткой хвои. Кате нравился этот запах. Лес – это простор, воля. Свобода. Свободы Кате очень не хватало.

Михаил шагнул к ней. Вдова замерла.

 – Позвать Ульяну? – предложил Климский, прочитав на ее лице испуг, смешанный со смущением.

Однако предложение его прибавило Кате решительности. Слугам нельзя доверять. А Михаил...на него можно положиться. В рамках закона, конечно.

 – Нет. Не надо Ульяны.

Девушка сняла халат и, прижав его к груди, приспустила плечо ночной рубашки.

У нее было два абсолютно одинаковых параллельных пореза. Словно провели по коже тонкими гиленскими кинжалами, похожими на стальные когти.

Михаил старался действовать осторожно, но его подопечная все равно время от времени вздрагивала и закусывала губу.

А еще он пытался не смотреть на полуобнаженное женское тело...

Сердце у Кати стучало как бешеное. А самое ужасное, что она не понимала, что это значит, и что с этим делать. А вот Михаил чувствовал ее напряжение, слышал ее дыхание и...

Перевязанная рана была забыта. Пальцы перебрались выше, погладили шею и ключицы... Из ослабевших рук вытащили куль из одежды...

Екатерина вздрогнула, открыла глаза и притянула халат обратно, прикрывая грудь.

 – Спасибо за помощь, я пойду.

Михаил, словно очнувшись, отпрянул назад. Покраснел и отошел к столу, принялся что-то переставлять, убирать, протирать. Вдова закуталась в халат и нерешительно застыла на месте.

 – Оставайтесь. Подобное больше не повториться.

 – Нет. То есть...

Он резко обернулся, пытаясь понять, что означало ее «нет».

Она развернулась к нему спиной, вцепившись пальцами в спинку кресла.

Михаил подошел и обнял ее, сцепив руки в замок у нее на животе.