Уж замуж... Так и быть!

— То есть? — с изумлением переспросил Гейб, даже перестав развоплощаться.

— Ну, Джестер провел ритуал, благодаря которому мы отныне связаны, — пояснила я. — Полагаю, если Этан все-таки воплотит свой план в жизнь, то у Джестера просто не будет времени для того, чтобы дать покой вашей измученной душе. Да и вряд ли ему будет какое-либо дело до вас, барон. Когда спасаешь собственную шкуру, о прочих мелочах уже как-то не думаешь, не так ли?

— Лариса, ты мне угрожаешь, что ли? — Голос призрака зазвенел от сдерживаемого с трудом бешенства.

— Нет, ни в коем случае! — Я в притворном ужасе округлила глаза и замотала головой. Мило улыбнулась и добавила: — Я ведь не Джестер. При всем своем желании я не могу причинить вам никакого вреда или боли.

— Тогда к чему все твои рассуждения?

— Мне просто интересно знать, что будет с вами, если меня убьют, — серьезно сказала я. — Знаете, барон… Я ведь в некотором смысле привязалась к вам. Наверное, я могу назвать вас своим единственным другом в этом безумном мире.

— Лариса, ты же в курсе, что на меня не действует магия внушения? — с нескрываемым скепсисом поинтересовался Гейб, явно не поверив моим словам.

— А при чем тут это? — Я кокетливо взмахнула длинными ресницами и смущенно потупилась. — Барон, я говорю чистую правду. — Доверительно понизила голос, стараясь, чтобы мои слова прозвучали как можно убедительнее: — Вы мне очень нравитесь как личность. Я в курсе вашей непростой семейной истории. И считаю, что вы поступили очень благородно и по отношению к жене, и по отношению к сыну.

В вашем мире, как я успела убедиться, с женщинами не принято церемониться. Однако вы… О, вы для меня настоящий идеал мужественности и благородства.

Бросила быстрый взгляд на Гейба, стараясь понять, не переборщила ли я с лестью.

Удивительно, но барон, по всей видимости, действительно купился на мою похвальбу. Он горделиво приосанился, благосклонно внимая мне, и я поторопилась развить успех.

— Джестер поступил подло, не выполнив обещания и обманом привязав вас ко мне, — проговорила я.

— И я бы очень хотела, чтобы после моей смерти ваша душа все-таки упокоилась с миром. Вот и спрашиваю: произойдет ли это, если меня казнят?

Гейб мрачно насупился и вновь ссутулился после моего вопроса. Скрестил на груди руки, пристально вглядываясь в меня.

Я усердно продолжала удерживать на лице подходящее ситуации выражение: нечто среднее между виной, сочувствием и печалью.

— Я не некромант, Лариса, — наконец, процедил Гейб. — И даже не маг.