Цитадель: дочь света (книга 1)

Напали на нас ночью второго дня, почти на рассвете, напали тихо, почти незаметно. Если бы не пес, встретивший их гулким лаем, мы могли бы и пострадать.

А так – только повеселились. Пес лаял, оборотни визжали, охранники молча рубили им головы серебряными мечами (что, не ждали? А вы думали, мы оружие просто на продажу везли? Признаться, я тоже так думала), оба купца быстро-быстро спрятались под телегой. Особенно порадовала крестьянская семья – ни визга, ни паники. Дети под телегу, женщины заряжают арбалеты (и откуда только вытащили?), а трое мужчин – отец и два старших сына – довольно метко стреляют.

Во всяком случае, наших они не подстрелили ни одного. А потом вышел заспанный Аарон в одних кальсонах и с эльфийскими клинками в обеих руках.

Конечно, он попробовал сказать нечисти «кыш», но на этот раз у него не вышло. Пришлось сражаться. Я только рот открыла. Это был серебристый вихрь, а не эльф. Кстати, я тоже из-под кибитки наблюдала, меня Павел сразу же туда затащил. Сам в драку не полез, чтобы под ногами не путаться.

Его за это даже похвалили потом.

Оборотней было десятка два, погонщиков двое. Их искрошили в капусту за считанные секунды. Их и пришлось по одному-двум на наших воинов. Погонщиков, кстати, сняли крестьяне, за что им лошадей отдали. Лошади красивые, черные, тонконогие. Крестьяне их тут же патрулю и продали за полцены. Для чего им в городе боевые кони?

А оборотни… В лужах крови лежали уже не вонючие зубастые псы, а голые люди – мужчины и женщины.

Невысокие, сутулые, с низкими, заросшими шерстью лбами и почти полным отсутствием подбородков, с волосатыми руками, ногами и спинами. Голыми были грудь, живот и плечи. Все они, по-видимому, были молоды, с отменными зубами. В живых не осталось никого.

Аарон махал руками и разгонял всех досыпать. А потом сам копал могилу и молился. За каждого оборотня и погонщика. Помочь позволил только Павлу и мне. Погонщиками были орк и, видимо, демон-полуэльф, все как полагается, с рогами, копытами и хвостом.

Мужчины копали глубокую яму, а я закрывала глаза умершим. Как ни странно, мне было жаль их. И впервые в этом мире я опустилась рядом с Аароном на колени в искренней молитве. Я не просила у Бога больше счастья и любви – кажется, Бог дает это всем, кто готов взять это от него – я просила за всех оборотней. Любое Божье создание должно иметь выбор, а они его лишены.

Теперь оборотни нападали на нас каждую ночь – строго два десятка и два погонщика.