Зов сердца. Часть 2

Но имелся свет в камере, а также осужденный мог читать книги и ходить на прогулки в определенные часы.

Четвертый и пятый уровни — для самых опасных преступников. Убийцы, рецидивисты не заслужили удобств и содержались в полной темноте. Им выдавалась одна свеча в день, которую вряд ли хватало на сутки.

И папа содержался в таких условиях. Сердце защемило от переживаний за отца. Он находился в камере два дня. Два дня в полной темноте, кроме нескольких драгоценных минут, когда он встречался с мамой и братом.

— После нашего посещение оформи перевод мистера Вейна на первый уровень, — голос Варда словно острый нож разрезал воздух, когда мы спустились и, повернув направо, остановились возле камеры под номером четыреста три.

— Мистер Торгест, без указания министра Джексона я не могу это сделать, — глухо буркнул капитан, склонив голову. — Вы меня уволили, так что мне терять нечего, а вот вся смена останется без работы. Министра злить нельзя.

— А меня, значит, можно? — прорычал Вард.

Да только я знала, что волк просто так нападать не станет.

— Делайте со мной что хотите, но своих ребят подставлять я не буду. — Капитан склонился еще ниже.

Дрожащими пальцами мужчина искал нужный ключ и все никак не мог найти.

— Не всю совесть проиграл, — усмехнулся оборотень. — Значит, так, еще раз поймаю за игрой в покер на рабочем месте — не обижайся.

Капитан Лоренс застыл, потом медленно выпрямился и серьезно посмотрел на Варда.

— Все равно не смогу перевести, — честно признался седой охранник и вставил ключ в замок.

Раздался щелчок, и дверь со скрипом открылась.

— Осужденный Вейн, встать лицом к стене, руки за спину.

Послышался тяжелый вздох отца, и я не выдержала:

— Папа! Я здесь! Мы пришли!

Так хотелось быть сильной, но сдержать слезы не смогла, когда свет от фонаря осветил небольшую камеру с железным ведром и мойкой в дальнем углу, узкую кровать возле стены и отца в тюремной робе. Папа жмурился, но радостно улыбался. Я бросилась к нему, крепко вцепившись в грубую ткань на груди.

— Мисс, нельзя...

— Оставь, — бросил Вард. — Дай нам фонарь, а сам выйди.

Капитан Лоренс, не споря, забрал с собой тускло горевшую свечу отца, которая стояла на круглом столике, и покинул камеру.

—Доченька!

Отец прижал к себе. Его одежда пахла сыростью и землей. Я подумала о Деррике: как же я ненавидела его — мерзкого прихвостня министра Джексона!

—Спасибо, Вард. Вчера они не дали мне поговорить с Эммой и Эмметом, толком все объяснить.