Фёдор и Флинн

— Флинн… — Фёдор заключил её в крепких объятиях и плотно прижал к себе, будто боясь, что кто-то может отобрать девочку у него.

Он сказал ещё что-то, но Флинн не поняла ни единого слова. И почему этот проклятый переводчик решил сломаться так внезапно?! Девочка подняла на него вопросительный взор, и Фёдор, встретившись с ней взглядом, вздохнул с досадой. Он уже понял, что навряд ли им удастся понять друг друга, поговорить… теперь всё своё волнение о дорогой девушке и счастье, которое он испытал при виде неё, нельзя будет выразить словами.

Хотя и раньше, казалось бы, говоря на одном языке, объяснить это было сложно.

Фёдор лишь привлёк её к себе и вновь крепко обнял, уткнувшись носом ей в макушку. Девочка прильнула к нему, спряталась в кольце его сильных рук, вдохнула любимый запах копоти и персиков. Хорошо, что хоть имена на всех языках звучат одинаково или хотя бы похоже.

Флинн уткнулась носом ему в грудь, а Фёдор мягко погладил её по голове. Они бы могли стоять так просто вечно, если бы не осознание того, что с поездом что-то не так, не тревожило их.

— Как думаешь, что… — начала было Флинн, но осеклась, мысленно обругав себя за несообразительность. Если уж она не поняла Фёдора, то он её не поймёт тем более.

Юноша чуть отстранился от неё и, взяв за плечи, склонился к ней. Они заглянули друг другу в глаза, будто это могло помочь им разобраться во всём происходящем. Но на деле же, тоска по тому, что они не могут просто поговорить, просто тихонько шепнуть на ухо, что всё хорошо, заставила всё внутри сжаться.

Его руки скользнули вниз, и он осторожно взял ладонь Флинн в свою. Ни говоря ни слова, лишь кивнув головой в сторону гамака, парень повлёк её за собой.

Тяжело было идти, не ощущая привычной качки, не чувствуя и не слыша стука колёс под ногами. Вообще, в складском было слишком тихо. Лишь их дыхание нарушало покой вагона, ведь из-за боязни увеличить непонимание, ни одно слово не срывалось с их губ.

Они сели совсем рядом, продолжая держаться за руки. Хотелось компенсировать непонимание близостью.

Чтобы осознавать, что, несмотря на разные языки, они всё ещё вместе.

Множество мыслей витало, вероятно, в головах обоих, а невозможность их высказать медленно, но верно начинала раздражать. Они не знали, что случилось с индивидуальным переводчиком и не понимали, как его починить. Но самым сложным в этой ситуации оставалась невозможность даже поговорить, хоть попытаться обсудить эту ситуацию и прийти к решению вместе.