Фёдор и Флинн

Конечно, Фёдор ничего не понимал из её слов, но… почему-то её говор казался ему немного забавным. Он впервые слышал, как она говорит на немецком. И… ему это даже нравилось. Её голос звучал немного по-другому. Она… была милой. Конечно, юноша всегда считал её милой, но сейчас она была… он даже словами не мог описать, какой. Несмотря на всё это шокирующее положение, она умудрялась оставаться спокойной, не паниковать.

— Пусть я и не понимаю ни единого слова, — сказал он, погладив её руку, — но я счастлив, что ты в порядке.

И… я уверен, что мы в любом случае сможем решить эту проблему.

Флинн подняла на него непонимающий взор. Отчасти ей уже хотелось его стукнуть, чтобы тот помолчал и не раздражал её любопытство. Ей было интересно знать, что он говорит. Юноша понял это по её поджатым губам и невольно усмехнулся.

— Не бери в голову, — отмахнулся он.

— Фёдор! — воскликнула девочка. Это было единственное, что она могла сказать, чтобы юноша понял её. Имена… вот в чём их плюс… На всех языках мира они звучат практическим одинаково.

Парень рассмеялся невольно. Ну и куда пропала вся его серьёзность в такой ответственный момент! Он мягко посмотрел на девочку: она просто не знала, что делать… но почему-то эта ситуация начала казаться ей даже смешной. Уж вот когда индивидуальный переводчик придёт в норму, Флинн ему много чего скажет!

И снова они замолчали. В вагоне было тихо. Поезд казался… мёртвым. Но Фёдор и Флинн были рядом.

От одного лишь осознания этого становилось легче, теплее на душе. Юноша смотрел на подругу, и его взгляд выражал столько нежности, что, заметь это Флинн, ей бы стало неловко, и, вероятно, она бы и думать забыла о каком-то там переводчике… но девочка не видела этого: она была слишком увлечена своими размышлениями.

Губы юноши дрогнули в улыбке. Флинн сидела, прильнув к нему и продолжая держать за руку. Её взор был опущен, светло-каштановые волосы спадали с боков на её щёки.

Губы были чуть сжаты, будто знаменуя о её глубокой задумчивости. Ворот рубашки чуть съехал с одной стороны, обнажая шею немного больше, чем было до этого…

Фёдор… не мог налюбоваться ею. Хотя, наверное, сейчас было не до этого.

Чувство, которое он испытывал к ней уже давно, сейчас вновь стало явственно ощутимо. Оно окрыляло душу и в то же время нещадно сковывало её. И всё-таки…

— Флинн, — почти не слышно позвал он, чуть сжав её ладонь.