Девушка для Монстра

Вспоминает как сама, не имея возможности пользоваться руками, едва удержалась от желания укусить, чтобы хоть как-то достать тварь.

— Противно было? — сделав шаг навстречу, пытается она сменить тему. — В смысле, кусать...

— Словно полено. Старое, сухое и при этом протухшее, — соглашается Яромир и на его лице больше нет того странно загнанного выражения, только слегка смущённая улыбка. И Динка невольно улыбается в ответ.

Затем Яромир подступает ближе и протягивает руку, предлагая:

— Идём?

И она больше не сомневается, принимая его ладонь

* * *

Её всё ещё пошатывает и поддержка Яромира оказывается как нельзя кстати.

Словно догадавшись об этом, он так и ведёт её дальше, придерживая под локоть.

— Спасибо, — Динка смущенно опускает взгляд. Быть слабой для неё давно уже нечто постыдное. Но... сейчас же она не охотник Ордена и не нужно держать лицо. Хотя перед Яромиром тоже не хочется выглядеть рохлей. Динка исподтишка косится на него и улыбка сама собой расцветает на губах.

Она тихонько фыркает, прежде чем показать на свой рот, поясняя: — У тебя тут...

Бледный в полумраке и со следами черноты на губах Яромир немного напоминает растрёпанного готичного вампира. И даже сейчас ей не страшно рядом с ним. Несмотря на его странную реакцию и недоговорённость, повисшую в воздухе между ними. Наверное, это должно бы её беспокоить, но сейчас Динку куда больше тревожит недавнее нападение и вероятность того, что кровь древесной твари всё-таки была ядовитой.

И хотя Яромир вроде бы не собирается прямо сейчас падать и умирать в корчах, от одной мысли об этом Динка вздрагивает и вновь пошатывается, едва не оступившись.

— Слушай, ты правда в порядке? — тут же тревожно интересуется он.

— Да всё со мной замечательно, не веришь — можешь пощупать, — непроизвольно фыркает Динка, выдав подхваченную у Игната шуточку.

И не успевает даже удивиться, когда Яромир незамедлительно пользуется приглашением. Правда ощупывает довольно бережно и без лишних намёков, но всё равно дико смущающе.

Динка не отбивается только потому, что на мгновение теряет волю от ощущения его горячих даже сквозь одежду ладоней на собственном теле.

— Я цела, — всё-таки сообщает она, когда Яромир с плеч переходит на живот и забирается под ветровку, вызывая полчища мурашек на коже. Прихлопывает ладонью чужие руки и, не удержавшись, придвигается ближе, внезапно утыкаясь ему в плечо.