Девушка для Монстра

Ни Всеволода Анатольевича, более молодого тогда и, наверняка, для неё казавшегося невероятно высоким и сильным, как отец. Ни маленького черноволосого и приставучего мальчишку, с которым, по словам отца, проводила так много времени. Она вообще не помнит, чтобы хоть раз дружила или хотя бы долго общалась с кем-то из деревенских детей, когда приезжала к бабушке.

— Потом они переехали, — поднимая глаза на Динку и словно бы возвращаясь в реальность, продолжает отец: — А перед этим Яромир самоуверенно заявил мне, что обязательно найдёт тебя.

От этих слов отца по телу проходит лёгкая дрожь, а ушам становится жарко. В основании правого мизинца опять горит и словно пульсирует жилка, но увлечённая рассказом Динка почти не замечает этого.

Всё это звучит удивительно романтично. Но ей хочется помотать головой — может хоть так там уляжется странный факт, что отец настолько всерьёз воспринял обещание, данное много лет назад одним упрямым мальчишкой.

— Пап, он же ребёнком тогда был. Нашёл, что вспомнить, — растерянно улыбается она.

— Много я своих детских обещаний выполнила?

— Все, что были тебе выгодны, — с серьёзным видом сообщает отец, и лишь заглянув в его глаза можно заметить затаённую улыбку.

— А почему они переехали? — меняет тему Динка, надеясь узнать ещё что-нибудь о тех позабытых временах.

— Потому что Надию убили, — глухо отзывается отец. Прячет взгляд, прикрывая веки, затем и вовсе отворачивается, словно нашёл что-то интересное на кухонной стене. Но продолжает рассказывать: — Она в лес пошла, может по грибы или по ягоды, не знаю точно, да уже и не важно.

И... что-то произошло. Говорят, это были охотники, — на этом слове Динка вздрагивает, невольно представив отнюдь не обычных мужиков с ружьями, вышедших пострелять уток или добыть какого другого дикого зверя. — Стреляли в дичь, а попали....

Дальше говорить не имеет смысла, всё и так ясно. Но с языка невольно срывается вопрос:

— Даже бабушка не смогла помочь?

Отец молчит, снова рассматривая свои руки, но на лице мелькает болезненное выражение, словно он вновь вернулся в тот печальный день и эмоции снова свежи.

— Нет, — наконец тихо отвечает он. — Не могла.

У Динки сердце в груди сжимается, когда она представляет, что испытали Яромир и его отец, узнав о произошедшем. Становится больно за того маленького мальчика, так внезапно узнавшего, что мама больше никогда не придёт, не прочитает ему на ночь сказку и не поцелует перед сном.