Девушка для Монстра

Она подходит к подъезду вместе с молодой матерью, которая на вид вряд ли старше самой Динки. Вежливо придерживает дверь, пропуская ту вместе с коляской внутрь, и сама проскальзывает следом, быстро поднимаясь на нужный этаж.

И застывает у самой двери. Неуверенно рассматривает тускло-золотистый номер на двери нужной квартиры, отчего-то не решаясь нажать на звонок или хотя бы постучать.

«И что мне ему сказать? Прямо сходу: «Папа велел рассказать тебе об Ордене. Слышал о нём когда-нибудь?»? Да он меня на смех поднимет и у виска покрутит! Не стоило вообще сюда ехать.

..»

— Ладно, просто спрошу о здоровье после вчерашнего и всё, — наконец решается Динка. А когда всё-таки тянется к звонку, замок тихо щёлкает и дверь открывается.

— Привет?

Сердце глухо ухает о рёбра, а дыхание перехватывает от чужой улыбки.

— Привет.

— Зайдёшь? — почему-то совсем не удивлённый Яромир отступает, открывая дверь шире. — Пациент готов к осмотру.

Щёки опаляет жаром, Динке становится стыдно от осознания, что он услышал её тихое бормотание.

А может ещё и видел, как она тут мялась.

— На кухню или сразу ко мне в комнату? — уточняет он, когда Динка разувается, оставляя простенькие лодочки без каблуков рядом с чужими кроссовками и ботинками. — Отец у себя, но выходить вроде бы не собирался. Работает над какой-то очередной статьёй.

Повесив ветровку на крючок, она нервно улыбается и вопросительно приподнимает брови. Яромир послушно поясняет:

— Он пишет для нескольких журналов и газет.

Освещает какие-то мероприятия и тому подобное, я в его работу особо не лезу. Так что: чай, кофе, комната, кухня?

— Чай. И кухня, — решается Динка и следует за Яромиром в нужном направлении.

То, что Всеволод Анатольевич дома, делает ситуацию немного менее смущающей. Или наоборот — даже более. В любом случае, заглядывать в комнату Яромира в ближайшее время она не рискнёт. Слишком уж с яркими воспоминаниями это маленькое помещение теперь связанно.

— Так о чём ты хотела поговорить? — интересуется он, когда чая в кружке остаётся только чуток на дне, а от нескольких кусков удивительно вкусной шарлотки — лишь крошки.

Яромир смотрит так выразительно и внимательно, что у Динки краснеют уши и, видимо от прилива крови, вновь начинает пульсировать родимое пятно на мизинце.

— Отец знает, что мы с тобой встречаемся, — начинает она очень издалека. — Пришлось рассказать, когда он с твоим отцом вчера столкнулся...