Девушка для Монстра

Продолжая делать массаж и искусственное дыхание, попеременно проверяя пульс, Динка сглатывает злые слёзы. Шмыгает носом, отгоняя мысли о чужих похоронах и стараясь не смотреть в укрытое тенью, словно саваном, смертельно бледное сейчас лицо Игната.

«Я не хочу никого хоронить! — проносится в сознании, но пульс так и не появляется, а время, отведенного на реанимацию, утекает с каждой секундой. — Ты не имеешь права умирать на моих руках, зараза рыжая, я ещё даже не врач!»

Перед глазами мелькают зелёные искры, отчаянье заполняет сознание, тем самым подстегивая давние воспоминания.

Серьёзное и сосредоточенное лицо бабушки, торопливый доверительный шёпот в пустой комнате рядом с неподвижно лежащим человеком.

«Он ещё не ушёл далеко. Ещё можно вернуть. И если появится в том нужда, то и ты сможешь воспользоваться. Только следи, чтобы не понял кто ничего лишнего. Понимаешь? Не надо им знать, на что такие как мы способны. Ни к чему. А сейчас смотри. Да не глазами, а тем, что внутри...»

Тогда она не слишком понимала ситуацию, поэтому не особо испугалась и легко  восприняла это как урок.

Смотрела и запоминала, пытаясь как можно тщательнее уловить и прочувствовать то, что делала бабушка. А та показала ей тот самый, как потом поняла Динка, прекардиальный удар. Тот самый… и в то же время не тот.

Динка косится на замершего рядом и внимательно следящего за ней Александра:

— Слишком… долго. Я… попробую ещё раз, — выговаривает в несколько приёмов между толчками.

Он молча кивает. Тяжело дыша и подавляя желание вытереть слёзы, Динка снова перебирается в нужную позицию.

Других вариантов всё равно нет. А то, что она собирается осуществить, хуже уж точно не сделает. В самом худшем случае всё останется так же, как есть сейчас, с сомнительно надеждой на врачей из скорой, которые когда ещё доберутся...

Сосредоточиться получается на удивление быстро. Прикрывает глаза на секунду — а потом и открывать их оказывается уже ни к чему. В собственной груди быстро разгорается золотисто-зеленоватое тепло.

То самое, о котором когда-то рассказывала бабушка.

Динка поспешно направляет его в правую руку, заставляя сконцентрироваться в кулаке. Видит, как он начинает светиться зеленоватым, а потом, не открывая глаз, неожиданно видит и тело под собой. Его покрывают рыжеватые затухающие сполохи: где-то в глубине ещё тлеющие, где-то совсем потухшие. На груди, куда пришлись все попытки реанимации, едва различимо горит отпечаток её собственной ладони.