Не отпускай

Все переоделись в теплое. Скоро к льдинам присоединить ледяные горы, некоторые не уступали в размерах кораблю. Еще через несколько дней капитан приказал:

- Включить дробилку.

Судно окутало защитное поле с острым клювом на носу. Льдины, ударяясь о борт, рассыпались в мелкое крошево. Еще через день Кьяра проснулась от мощного толчка и перепугалась, что корабль напоролся на рифы. Выскочив из каюты, она прибежала на верхнюю палубу, и ее взору открылась невероятная картина: корабль рассекал толстую белую корку океана, распространяя грохот и треск на многие мили вокруг, и все это – под молчаливым полночным небом, усыпанным тысячами невероятно ярких звезд.

- Паковый лед, - объяснил один из матросов, - если бы не дробилка, смял бы нас как сочную креветку.

Они таранили ледяную корку до самой конечной точки – северного портового города Аэрласа. Хотя городом это можно было назвать с натяжкой, скорей огромной рыбацкой деревней, полной синевласых немногословных жителей. "Должно быть, все они когда-то подчинялись Мэб", - промелькнуло в голове у тифлингессы.

Дальше волчья упряжка понесла ее вглубь ледяной пустыни. У некоторых волков были приметные розовые носы, и Кьяра почти не сомневалась, что это потомки ее любимого Скага. Он давно уже умер, жизнь зверей до печального коротка, но прожил ее полноценно. В проводники им набился синевласый друид, назвавшийся учеником Эрты. Несколько дней они углублялись в пустыню, ночуя в тенте под огромным небом, подсвеченным удивительной северной радугой. Еще издалека они с радостью приметили поднимающийся над пригорком дымок: явный признак жилого дома. У самого жилья их встретил злой голос:

- Прочь идти, Снежок! Я говорить – еще раз сюда ходить, и я оторвать твоя башка!

- Злобная медведица, - пробормотал синевласый, и голос Эрты рявкнул:

- Я все слышать!

- А мне голову оторвешь, Эрта? – воскликнула Кьяра, взлетев надо санями.

Выскочила укутанная в меха женщина.

- Кьяра!

Тифлингесса снизилась, чтобы обняться с ней. Она увидела знакомые глаза, наполненные теплом скупого осеннего солнца, но лицо… Двадцать шесть лет изменили его, избороздив глубокими морщинами и сделав русые волосы почти такого же цвета, что у чародейки.

Друидка проследила за ее взглядом, улыбнуласьвдруг и сказала:

- Теперь мы как сестра.

Гвардейцы начали разгружать сани, а проводник замер поодаль.

- Чего ты так с ним? – спросила тифлингесса. – Это он нас к тебе привел.

- Не хотеть видеть, - тихо ответила северянка. – Никогда не хотеть.