Семь первых иллюзий. Академия Дьянхара

Женское общежитие представлялось мне не менее таинственным и интересным, чем сама академия. Ведь в нем не было родителей с их вечным желанием все контролировать.

Во время учебы в колледже, находящемся рядом с нашим столичным особняком, пожить вне дома мне не довелось. Зато сколько всего я наслушалась от девушек, приехавших издалека! Они отрывались на полную, пока я корпела над учебниками и слушала нравоучения отца.

И вот теперь мне предстояло получить отдельную жилплощадь! Предвкушение вновь поднялось волной, грозя затопить с головой.

Я взбежала по ступенькам, потянула на себя скрипучую, туго идущую дверь, зажмурилась и... вошла.

Секунда, другая, третья… От волнения затаила дыхание.

А потом открыла глаза и почувствовала, как улыбка медленно сползла с губ. В холле первого этажа шестиэтажного здания было серо, темно и... обыденно. Пол, устланный невзрачной плиткой, стены, не привлекающие внимания, потолок... белый. Посреди помещения «красовался» треугольник из больших прямоугольных галотрансляторов, на которых переливались объявления, расписания и рекомендации.

У стены напротив входа стоял мощный дубовый стол, за которым восседала невзрачного вида женщина...

— Новенькая? — спросила она, бегло осмотрев меня из-под очков. — Ну подходи быстрее. Я — аэра Троя Вулф. Заведующая общежитием. А ты? Кто? Куда? Откуда? Какой факультет?

— Буду учиться на мага-иллюзиона, — ответила я, изо всех сил пытаясь скрыть разочарование общежитием и академией в целом. Больше всего хотелось остаться наедине с собой и понять, как быть дальше.

— Первый курс?

— Второй.

— Ого, — поразилась женщина, — интересно. Значит, решила переквалифицироваться в новую профессию? Почему тогда такой странный выбор? Думала, на магов-иллюзионов подбирают немного другой контингент. Не эльсов. Понимаешь? Хотя видок у тебя такой, будто ты ползком сюда добиралась, а перед этим на коленях место вымаливала.

Аэра Вулф рассмеялась, явно очень довольная своей шуткой.

Я выдавила скупую улыбку, давая понять, что не расположена к беседам и желаю побыстрее уединиться.

Но заведующая общежитием оказалась настырной и непонятливой, потому предпочла не замечать моего настроения.

— Так что случилось? Правда, что ли, на колени падала? За что тебя сюда определили, горемычная? — подавшись вперед, спросила она.

— За излишнюю любознательность, — холодно ответила я.

Никто до этого дня не позволял себе говорить со мной в таком пренебрежительном тоне.