Тринадцатая невеста демона

Сломанные и перевернутые повозки, разбросанные вещи, тела нападавших тварей, которые хмурые мужчины привязывали к якам, чтобы отволочь в сторону, — все это производило удручающее впечатление.

У самого большого костра было особенно людно. Судя по внешнему виду, там собрались принцессы и их приближенные. Слышались женские рыдания и возмущенные возгласы. Невесты демона сбились в группку, чтобы было не так страшно роптать или истерить.

«Мне бы быть там, с ними. Но… Кажется, самим фактом своего рождения я запустила череду неприятностей, которые до сих пор преследуют меня.

»

Унгар остановился возле одного из шатров, откинул его полог и бесцеремонно впихнул Аруну внутрь. Пол здесь был застелен шкурами, а в центре стояли грубо сколоченный стол, заваленный различными склянками, и длинная скамья. К конусообразной кровле были подвешены масляные лампы.

— Рассказывай, — приказал мужчина.

Он стоял, сложив руки на груди и глядя на девушку сверху вниз.

— Что именно? Стихи? Смешные истории из детства?

Аруна заметила, как на скулах Унгара заиграли желваки.

— Я тебя предупреждал, — он шагнул к ней.

Принцесса попятилась.

«Это он про порку? Ну уж нет! Нет-нет-нет!»

— Я… Я, между прочим, помогла магам! Спроси их, они подтвердят!

— А я велел тебе не покидать лагерь, — Унгар приближался, медленно и неотвратимо, — Пора научиться нести ответственность за свои поступки, принцесса.

— Ты не посмеешь! — прошипела Аруна, затравленно оглядываясь по сторонам.

Охранник недобро улыбнулся.

— Думаешь, ты здесь одна такая упрямая?

Глава 6

Аруна схватила со стола первую попавшуюся под руку бутылку и с силой запустила в Унгара.

Он же словно ожидал чего-то подобного, поэтому легко уклонился. Бутылка пролетела мимо и разбилась о землю за пределами шатра.

— Не подходи!

Принцесса рванула в сторону, надеясь оббежать стол и выскользнуть наружу, но Унгар оказался быстрее. Схватив Аруну за волосы, он рывком притянул ее к себе. А еще через мгновение она уже лежала поперек его колен лицом вниз.

Девушка брыкалась и боролась молча.

Меньше всего ей хотелось, чтобы люди в лагере услышали о ее позоре.

Но сопротивление оказалось бессмысленным, руки охранника держали крепче железных оков.

«Мерзавец! Негодяй! Он не посмеет!»

— Ай!

Тяжелая ладонь обожгла ее ягодицы звонким шлепком.

— Ты пожалеешь об этом! — прошипела Аруна, с трудом сдерживая злые слезы.

Еще удар, не сильный, но обидный.

— Ненавижу!

Третий шлепок все-таки заставил ее разреветься от досады и бессилия.