Тринадцатая невеста демона

— Остынь. Не ее вина, что люди утратили знания, которые должны были беречь. Аруна, в любой волшбе есть свои законы и нерушимые правила. Одно из них заключается в том, что жизнью можно поделиться только по собственной воле.

«Это все слишком сложно! Да и как верить магам, если я уже лично убедилась, что они многое скрывают от остальных?!»

Вдруг плечо Скрипуна громко хрустнуло и из складок балахона выпали кости человеческой руки. Аруне стало дурно.

— Пусть мы сейчас рассыпемся в прах, но уже скоро вернемся и возможно даже успеем пробудить Владыку, чтобы спасти мир.

А вот ты, принцесса…

— Останусь здесь и медленно умру, — закончила за него девушка.

«Отличная демонстрация закона о свободе воли в действии, нечего сказать.»

— Я согласна дать вам свою кровь.

Острые лезвия коснулись тонкой кожи на ее запястьях. Аруна зажмурилась. Но не от боли, а скорее от омерзения. Древние маги в почти истлевших оболочках пили ее кровь.

***

На сей раз Аруна готовилась к телепортации, но легче от этого не стало.

Тошнота и головокружение навалились на нее, стоило только переместиться на место ночевки каравана. Ушибы и ссадины, полученные во время стычки с троллями, тоже добавляли неприятных ощущений.

А лагерь бурлил. Отовсюду доносились встревоженные выкрики, люди бегали и суетились, хотя им давно полагалось спать.

«Это они нас потеряли? Странно, в ущелье было так шумно, что должны были слышать даже ближайшие деревни.»

Девушка лежала на земле, поджав колени к груди и дожидаясь, когда ей полегчает.

— Тролли, — раздался приближающийся голос Унгара, — Стая рыл в двадцать. Мы отбились, но минус один из моих и двое из слуг.

«Теперь понятно, почему к нам на помощь не пришли. Здесь тоже было жарко.»

— И у нас тролли, — проскрипел маг.

— Засада, значит. Кто-то готовился, но поспешил. На перевале в горах справиться с нами было бы проще.

— Именно. Ты знаешь, что делать, Унгар. И еще… Позаботься об этой.

«О, обо мне вспомнили. Вот зачем? Лежу ведь, никого не трогаю.»

— Я сама о себе позабочусь, — силой воли Аруна заставила себя открыть глаза и подняться.

— Извини, принцесса, но твоего мнения не спрашивали, — ласково произнес Унгар, буравя ее сердитым взглядом.

Его густые волосы были растрепаны, под глазами лежали тени, заметные даже ночью, а на одежде темнели пятна крови.

Мужчина взял Аруну за локоть и потащил за собой, словно нашкодившего ребенка. Она же была так поражена открывшимся видом лагеря, что даже не особо сопротивлялась.