Любовь и ненависть в Ровердорме

И пусть мы ждали приезда столичной родни уже сегодня, я не собиралась менять свои планы, потому что главный приз в Ольсене был слишком хорош. Но даже если бы нам с Громом удалось взять даже второе или третье место, этих денег хватило бы на многое.

- Еще как сбежали! – согласилась со мной Уна. – Гуси тоже ушли к Ирвингам, и теперь плавают в их роскошном пруду среди кувшинок и лилий. Кстати, старый лорд Ирвинг считает, что это лебеди, а слуги не спешат его в этом разубеждать.

Не выдержав, я усмехнулась.

Ну что же, это было вполне в духе столичных – перепутать гусей с лебедями. Впрочем, любоваться нашей стаей старому Ирвингу оставалось недолго, потому что Патрик, муж Уны, уже ушел за «беглецами».

- И весь этот бедлам, мисс Мира, – начала Уна, – только потому, что ваша сестренка…

- Не продолжай, – вздохнула я. – Значит, Лиззи снова не закрыла птичник?

Уна кивнула.

- Этим утром ей опять принесли больную курицу. Хортоны, вы же их знаете, у них вечно то понос, то золотуха.

А мисс Лиззи, конечно, добрая душа, вызвалась ее лечить. Хотя я сразу же сказала: такую только в суп, пока не издохла! Но ваша сестрица не стала меня слушать, вместо этого спряталась от меня в птичнике.

- И что курица?

- Где-то бегает, – хмуро сообщила мне Уна. – Причем вместе с нашими, потому что ваша сестра снова забыла закрыть калитку. И что толку от ее лечения, если они сбегут в лес? Вчера, говорят, там снова видели белого волка. Этих только проблем нам не хватало!

И я с ней согласилась.

Уна была права – ко всем нашим проблемам не хватало только потерять куриц или же стаю высокомерных шипучих гусей.

Холодная зима и ранняя весна далась всем обитателям «Поющей Ивы» непросто – год вышел скудным на урожай, и арендаторы едва сводили концы с концами. К тому же практически всю сумму, которую им удалось заплатить, я отправляла в столицу, поэтому яйца давно уже стали основным блюдом в нашем рационе.

Как и то, что мы выращивали в огороде и в теплицах за домом.

Тут откуда-то сбоку на дорожку вынырнула Лиззи в своем стареньком, до колен платье, хотя я давно уже перешила для нее несколько своих. Но сестра напрочь отказывалась их надевать, носила старые.

Ей было тринадцать, на шесть лет младше меня.

Говорят, в этом возрасте девичьи фигуры округляются, и в важных местах начинает расти то, что должно вырасти, но Лиззи решительно нарушала это правило.