Муравьиный мед

Рядами стоят горшки и кувшины, искрятся под лучами Аилле мечи, доспехи и зеркала. Лежат грудами фрукты и овощи. Вертятся на вертелах туши свиные и оленьи. Курится дымок над печами. И всюду люди! Полуголые, загорелые до цвета скирского кирпича, укутанные в белые легкие ткани, водоносы так и снуют. Женщины с открытыми лицами, и никто не останавливается, не впивается взглядом в запретное. А впереди, над головами, высокий храм. Стены, заплетеные ползучей иччей, как мхом.

- Ни шага от меня! - Рич повернула к Зиди бледное лицо.

- Ни звука, если специально не спрошу. Это Айсил.

- Что за Айсил? - не понял баль. - Отчего холод такой? Почему эти люди не мерзнут?

- Айсил это... - начала Рич, но потом остановилась, вдохнула глубоко. - Город это. Суйкой его баль назвали. Они пришли в эти края, когда город уже спал... Мертвым сном. Он и теперь спит. Мы видим отзвук. Думаю, потому что в одном из нас есть кровь кого-то из его жителей. Но это и опасно. Не только мы видим, но и нас могут увидеть. Увидеть и убить, потому что мы для них словно демоны.

А холод... Очень много лет прошло, время остывает, отсюда и холод. Даже не знаю, что лучше для нас, Айсил или порождения Проклятой пади. Идем. Только не останавливайся, когда будешь прикасаться к... жителям.

Колдунья взяла Зиди за руку, сжала в другой посох.

- Можешь управляться оружием левой рукой?

- Мне все равно, - пожал плечами баль.

- Идем по середине улицы, там народу меньше, - прошептала Рич. - Оружием воспользуешься только в крайнем случае.

Если я скажу тебе.

И они пошли сквозь толпу. Если бы не звук их собственных шагов, Зиди решил бы, что видит сон. Жители спящего города были живыми. Казалось, протянешь руку и коснешься голого плеча, дорогой ткани, пряди черных волос. Когда водонос, разевающий рот в беззвучных призывах, резко повернулся с коромыслом на плече, мех с водой неминуемо должен был ударить Зиди в лицо, но он прошел сквозь. Еще большим холодом обожгло кожу, в голове словно треск сухой раздался, но вот он мех, качается как ни в чем не бывало на плече полуголого здоровяка.

И даже капли видны, стекающие от шнура. Отчего они не замерзают? Холод страшный. А жители замечают что-то. Вздрагивают, когда Зиди и Рич рядом или через них проходят. Кто за сердце хватается, кто спотыкается, кто головой крутить начинает, словно всматривается в пустоту. Только старик один идет следом, но не в лица беглецам смотрит, а в зеркало. Смотрит и шепчет что-то, бежит чуть поодаль.