Муравьиный мед

Очнись, Кессаа, а то побежишь по лестнице, споткнешься и нос расквасишь!

Очнулась Кессаа от пронзившей руку боли. Прикрикивающий на подростков стражник разморился под лучами Аилле, и Стейчи не замедлили этим воспользоваться. Тяжелая жердь перебила Кессаа предплечье. Девчонка не закричала. Она охнула, согнувшись и прижав покалеченную руку к груди, и хотя видела уже занесенную над головой вторую жердь в руках старшего сына Ирунга, уклониться не могла. Стейча сбил с ног тот самый светловолосый подросток.

Он грубо, не по-детски выругался и осторожно коснулся пальцами головы девчонки.

- За что они тебя?

- Не знаю, - едва выдавила Кессаа, понимая, что закричать в присутствии этого парня она не сможет, вот только слезы текли против ее воли.

- Уйди в сторону, Лебб! - рванулся к девчонке младший Стейча, пока старший отплевывался, поднимаясь с земли. - Уйди, сын дома Рейду, я должен убить ее!

- Разве она рабыня? - удивился Лебб. - Или ты считаешь доблестью победу над девчонкой?

- Уйди, Лебб! - почти завизжал младший Стейча.

- Мой отец маг, но даже он не чувствует того, что от нее исходит опасность. Моя жизнь в опасности из-за нее! Весь Скир из-за нее в опасности!

- Правда? - удивился Лебб, не давая ему подойти к девчонке. - Вряд ли. Я не маг, и не сын мага, но девочка не может угрожать воину. Тем более Скиру. Хотя, если она вырастет красавицей, готов с этим согласиться!

- Она сдохнет! - зло процедил старший сын Ирунга.

- В свое время, как и каждый из нас, - улыбнулся Лебб и подмигнул Кессаа.

- Не плачь, твой опекун возвращается к обеденной трапезе, да и наш наставник протер глаза. Ирунг вылечит руку, он очень сильный маг.

Ирунг Стейча действительно вылечил руку Кессаа. Правда, и полсотни плетей приказал отвесить появившейся во дворе и побелевшей от ужаса Илит, хотя кто как не он отправил ее в город. Все то время, пока толстый маг мял руку Кессаа, вынуждая ее негромко выть от ужаса и боли, он не спускал с нее взгляда, который становился мрачнее с каждым мгновением.

Затем передал ее старому жрецу, чтобы тот наложил на предплечье лубки, и молча ушел. Кесса вздохнула с облегчением, словно самым страшным была не боль в руке, не ненависть, каплями кипятка брызжущая от разъяренных Стейчей, а именно эти колючие глаза мага.

- Может, оно и к лучшему, - простонала Илит вечером, охая от боли в исполосованной спине и собирая в узел нехитрые пожитки. - В храме теперь будем жить.