Наречённый для ворожеи

И одновременно рассказывал, а начал издалека:

– Деревня наша находится в центре великого леса, а где именно – дано знать не каждому. Незваным гостям никто не рад, – с вызовом в голосе произнёс бородач, затем замолчал и бросил на Руту угрюмый взгляд. Чем-то она ему не понравилась. Видимо казалась слишком юной, а значит и неопытной.

Рута и сама немного переживала – всё-таки первое самостоятельное задание! – но сомневаться в себе другим не позволила. Уставилась на гонца с вызовом, а когда тот отвёл взгляд первым, удовлетворённо улыбнулась и опять впилась зубами в пирог.

Тавр от спутницы не отставал. Быстро покончив с куском поросятины, нагрёб себе на тарелку рыбы, а после счёл нужным прервать затянувшуюся паузу:

– Излагай, мил-человек, не сомневайся. За подмогой ведь явился, а не чтобы поломаться и уехать обратно.

И бородач сдался. Откинулся на спинку стула свободней и заговорил вполне мирно:

– Деревней Усмановка стала потом, сначала в лесу прятался зажиточный хутор, хозяином которого был мой отец Усман.

Вернее наш общий отец, ведь батюшка породил внушительное потомство – четырнадцать сыновей и восемь дочек от первой жены, да семеро ребятишек от второй. Те уже сплошь мальчишки.

– То есть двадцать девять детишек? Силён! – чуть не подавился жареным линём Тавр. – Если каждый отпрыск поставит отдельный дом, действительно получится целая деревня!

– Так и случилось. И если бы у отца не померла и вторая жена, моя мамка, деревня стала бы ещё больше, – вдруг невесело усмехнулся бородач. – Сам-то я не помню, маленький был, только сказывают, мамка проявила непокорность.

Принялась после заката убегать от Усмана и прятаться в лесу. Вот медведь и задрал…

– Повезло несчастной с мужем, – произнесла Рута сухо. – Видать никак не желал оставить в покое, а та замучилась рожать.

Бородач, уловив в её голосе осуждение, сделал неуклюжую попытку оправдать родителя:

– Отцу тогда пошёл всего-то шестой десяток… сил ещё ого-го и без жены никак... Но в третий раз отец жениться не стал, поэтому остальные его дети байстрюки.

Мы с ними не знаемся.

Тавр всё-таки подавился и раскашлялся. Потом решительно отодвинул от себя миску с рыбой, которая стараниями рассказчика вставала поперёк горла.

– И от кого же чадолюбивый батюшка прижил незаконнорожденных? – прохрипел Тавр, постучав перед этим себя кулаком по груди.

– От наёмных работниц, которых специально иногда привозили в Усмановку. Когда пузо у баб начинало лезть на нос, их отправляли восвояси. С небольшим вспоможением.