Наречённый для ворожеи

– Когда глупцы, ходившие на развалины, принялись превращаться в шайтанов один за другим, правитель издал указ закрывать лица под страхом изгнания. Так и живут – народ их сторонится словно прокажённых, но богатеев это не тревожит. Зато друг друга уродцы почему-то ненавидят! Без конца враждуют и дерутся, из-за проклятого золота город стал обителью слуг Иблиса, – хмуро пожаловался тоговец. – Тогда наш правитель решил пригласить храбрецов, которые бы изгнали плясунью из развалин.

– И правильно! В ваших краях слышали про Орден Всезаступников? – горячо поддержала Рута.

– Как раз оттуда один воин-храбрец и приехал. Других пока не нашлось.

– Помог?

– Клянусь, что нет! – вскричал продавец. – Теперь сам ходит с замотанным лицом. Покупает колечки-серёжки и всё что вздумается. Одна польза от проклятого золота – торговля идёт хорошо.

– Не подскажете, уважаемый, где тот храбрец остановился? Возможно, снимает дом? Хочу повидаться, думаю это мой старый знакомый.

– Ну так знай – несчастный живёт прямо в развалинах и никого больше туда не пускает! То ли в жертву себя принёс, пытается уберечь других глупцов, то ли сам оказался чересчур жадным.

– Убить? – разволновалась Рута. – Ишь, чего удумали!

– Разве жаждущие богатств обладают милосердием? Если твой знакомый послушается, уведи его с развалин и увози прочь. Вдруг спасёшь если не лицо, то жизнь, – посоветовал торговец на прощанье и принялся грузить остатки непроданных дынь в стоявшую неподалёку арбу.

Рута поблагодарила этого словоохотливого человека и немедленно отправилась на развалины, пока ещё не стемнело. Быстро и тщательно их облазила и ничего подозрительного (кроме странных живых теней) не нашла, как и самого Тавра. После чего уселась в засаду дожидаться напарника. Рассудила так – проводить с ним душеспасительные беседы поздно, на кулак уже нарвалась. Лучше потихоньку проследить, что за нечисть приворожила её добра молодца.

Уже ночью Тавр, наконец, заявился, и, закончив приготовления к свиданию, с томным видом развалился на шёлковых подушках поверх ковра. При этом напарник неотрывно таращился на кусок уцелевшей стены, рядом с которой устроился.

Плясунья всё не появлялась и уставшая за день Рута уже принялась клевать носом, так усыпляюще действовали тишина и завораживающий свет луны.