Наречённый для ворожеи

Получше чем упырь, но куда и зачем он утаскивал людей?

Тем временем безутешная мать сделала ещё одну попытку спасти своих детей:

– Они ТАКИЕ не всегда! Пройдет день-другой и опять станут обычными! – прорыдала вдова, умоляюще складывая перед собой руки. – Ну да, грех на мне! Не сохранила верность покойному мужу... давно вдовствую, а тело слабо… но за что такая беда моим деточкам! Господарыня ворожея, нельзя ли как-нибудь их вылечить?!

– Врождённых оборотней? Этих точно нет, – задумчиво пробормотала Рута, поглядывая на пока ещё невинных младенцев.

– Зато можно загодя поить особым настоем и никаких превращений не будет. А значит скрывать их сущность хоть всю жизнь, особенно если действительно поселитесь от людей подальше. Эй, уважаемая, не надо мне руки целовать! Лучше скажи кто отец детей?

– Так оборотень! Только я сперва об этом не знала.

– Ты нарочно что ль имя не называешь? Ладно, сама скажу – Яська их отец! Только о другом спрашиваю – как твой полюбовник выглядит во время полной луны? Зубки у деток странные, никак не соображу что за зверь.

– Он в такие дни ко мне не ходит. А зачем нужно знать как выглядит?

– Чтоб понять в каких местах этот рыжий гадёныш привык охотиться. И главное – на кого!

– Никакой он не гадёныш! – вдруг огрызнулась только что растекающаяся киселём вдова. – Да, Ясечек ловил себе на пропитание собак, ну так зато не трогал у людей домашнюю скотину, уж об этом я его упросила. А если кто и гадёныш, так это Март! Он подлый и очень безжалостный! Он вообще чудовище, двух наших мужиков уже самолично сожрал и остальных собирается! А Ясь от этого убийцы маленького Гридю спас! Тайком увёл и спрятал, а Марту сказал… что сам съел.

Ясь Гридю вообще красть не собирался, только Март малыша всё равно утащил, у этого подлюги своих детишек нет, вот и не жалко… Ой, да что ж это я! Раз теперь всё знаешь, побежим Гридю спасать, я покажу место! Каждую ночь к дитю бегаю, подкармливаю, а он плачет всё и просит к мамке отвести. А я, проклятая, не веду, потому что ребятёнок меня с Ясем и Мартом видел!

Хорошо замаскированная маленькая землянка в лесу, вход в которую частично прикрывало упавшее дерево, оказалась пустой.

Но ребёнок нашёлся неподалёку. Лежал вниз лицом в густой лопушистой траве, и его очень белокожее, по-детски пухлое тельце казалось неживым каменным изваянием. Рута метнулась и быстро ощупала – весь холодный, ослабевший, но, к счастью, живой.

– Почему лежит на земле? И почему голый!

– Видать от слёз прямо тут сморило.