Шип и хаос. Факультет отверженных

Я заметила, как все малодушно опустили взгляды, с облегчением выдохнули, что не их коснулся выбор Америуса. Вирес и сам понял, что готов к «выпуску». Ведь это он сейчас вышел из лазарета, чтобы в одиночестве пережить страх и смириться. Дафна и Дея остались безучастны к своей судьбе.

Мне сделалось дурно от этой покорности, от трусости остальных. Волна, поднявшаяся в душе, чуть не бросила меня к Эссару. Я готова была бить его, рвать на части, царапать, кричать предателю в лицо.

Видимо, желая смягчить удар, но всё тем же суровым тоном, Гастон добавил:

— Сегодня объявляю день отдыха.

Наказания и задания переносятся на завтра. Все достаточно потрудились в турнирном зале.

Заявление декана остановило от необдуманных действий, а Урса неожиданно подхватила меня под локоть, потом обняла за плечи.

— Однажды люди вернутся из подземелья. Не теперь, — тихо сказала она.

Декан позвал за собой Михеля. Они ушли, переговариваясь о чём-то.

— Однажды я убью его, — прошипела я, глядя в прямую спину Гастона Эссара.

— Вот кто предал свою кровь!

— Не раньше, чем проживёшь его день. — Урса развернула меня, заглянула в глаза. — Ты веришь в справедливость и ценишь её?

— Да!

— Тогда не торопись вершить правосудие, Кирстен. Даже преступник имеет право на последнее слово. Господин Эссар его ещё не сказал.

— Я подожду, — ответила я сквозь зубы.

— Вот и умница, — Урса с улыбкой потрепала меня за плечо.

Нас отпустили из лазарета. Внезапно подвернувшейся свободой студенты воспользовались по-своему.

Кто-то спал: опустошённый дар требовал восстановления; кто-то, наоборот, пошёл прогуляться на воздух; несколько парочек уединились в парке подальше от глаз Свана.

Весь день я избегала коварного фейри. Это было легко сделать, потому что Илма лежала в лазарете, изображала слабость и требовала постоянного внимания. Лиль остался сидеть со своей белобрысой зазнобой.

Почему Роуз сразу не сказал, что обещан Илме? Зачем делал вид, что заинтересован мной, был обходителен и нежен, точно мы давно и близко знакомы?

Я чувствовала за его вниманием совсем не дружеское участие, а нечто большее.

Словно при первой встрече нас связало невидимой ниточкой. Или я купилась на красивое лицо и сладкую булочку? Волшебная булочка, не иначе! Может, он зачаровал меня?

Фу, противно!

До обеда я побродила вокруг корпуса, восстановила в памяти путь от ворот, даже вернулась по дорожке на главную аллею.